Агония

%d1%82%d0%b8%d1%82%d1%83%d0%bb

После описываемых событий прошло уже два года, но именно сейчас мы решили вернуться к этой теме (точнее, от нее мы никуда не уходили – два года жили в ней, только писалось всё обрывками да в стол). Объективные причины столь продолжительной паузы откроются в процессе повествования (поэтому забегать вперед не буду), но теперь «EDU.topia» берется существовать в мемуарном режиме. За период отсутствия нас в регулярном эфире появилась возможность посмотреть на проект в некотором отдалении, многое переосмыслить, а отрывочные ощущения переложить в слова. Как бы то ни было, произошло разное, многие развязки уже известны, многие события концептуализировались, и теперь наконец есть резон собрать недостающие листы дневника и довести сюжетную цепь до конца.

Сразу предупрежу, что данный текст является прямым продолжением нарративной линии предыдущих репортажей, так что всем, кто потерял канву (или только что включился в процесс), имеет смысл хотя бы одним глазом окинуть всё, что было ранее, а особенно внимательно остановиться на двух последних в плане хронологии событий текстах – «Вот это кино» и «Увольнение». Если вы снова погрузились в мир экстремальной искусственно придуманной педпрактики Сергея Сергеевича и Дмитрия Маратовича, давайте продолжать. Июнь 2015 года – две недели, в которые уместились кульминационные события того сезона.

Психологическая обстановка определялась тем, что про Дмитрия Маратовича уже все знали, а я (логично) стоял следующим на очереди (оставалось подыскать повод). Киношники завершили первую часть съемочного процесса аккурат к 31 мая: на июнь командировка не была выписана, к тому же наверху прознали, что с нашими контрактами не всё так гладко, и создание фильма находилось под угрозой срыва. Поэтому осмотрительнее всего со стороны руководства «Беларусьфильма» было поставить пока всю ситуацию на паузу и выжидать. То есть формально в июне невидимой защиты в виде объектива кинокамеры у нас уже не существовало.

Осложнялось всё еще несколькими обстоятельствами. Первая половина июня в рабочем графике – самое адское время: в этих двух календарных неделях концентрируются все решающие события года. Здесь и выпускные экзамены (к коим я впервые не был причастен: русский на выходе никто не выбрал; у коллеги иная ситуация: он впервые БЫЛ к ним причастен), и подготовка выпускного вечера (сценарии, репетиции, презентации, клипы – кто делал, тот знает, что каждый год одна и та же суматоха), и финишная прямая к централизованному тестированию (с учетом того, что тесты у меня сдавали и по одну, и по другую сторону границы, т.е. и в Жилихово, и в Минске, нужно было разрываться на два фронта).

Чисто гипотетически командой всё можно было успеть сделать без сверхъестественного аврала, но получилось очень и очень наоборот. Дмитрия Маратовича в счет выработки часов отправили вожатить в лагерь под Старыми Дорогами (если в городских школах среди учителей составляют график работы в школьном лагере на базе школы, то в образовании периферийном каждая школа делегирует учителя / учителей в единый областной лагерь (иногда баз несколько) на целую смену), педагог-организатор А.Н. в первые недели июня сдает сессию в Минске (она заочно доучивается в педагогическом им.Танка), а мне выпали курсы повышения квалификации при МОИРО – Минском областном институте развития образования (ну, как выпали – я сам когда-то на это подписался, но тогда меня уверяли, что это будет вторая половина июня). Сетовать на судьбу – дело неблагодарное, но факт остается фактом: в преддверье самых напряженных событий года мы (те, кто изначально входил в штаб по подготовке выпускного вечера) находимся в трех разным точках земного шара: Дмитрий Маратович невыездной в Старых Дорогах (его один раз отпустили на выходной 4 июня – в день приема экзамена в 9-ом классе, другой раз отпустят в день выпускного, но об этом позже); с А.Н. связь только по телефону, но она в сессии больше, чем в выпускном, я на курсах повышения квалификации (с учетом того, что в апреле я посещал московские мероприятия такого же характера, мы в шутку называли это «курсами понижения квалификации»), которые каждое утро фиксированно начинаются в Минске в 9.00. Впрочем, чем форс-мажорнее раскладка, тем интереснее работать.

%d0%ba%d0%b0%d1%80%d1%82%d0%b0

Поэтому, несмотря на географические препоны, мы условились, что это слишком мощный 11-ый класс, чтобы оставить его без выпускного (оговорюсь: под «выпускным» я понимаю его неофициальную часть; не вручение аттестатов: вручение спокойно пройдет и без нас, – а концерт, лирику и всё прочее, что начнется вечером в клубе). А с учетом того, что с Дмитрием Маратовичем на тот момент у нас была одна машина на двоих (и я был официально транспортабелен), мой распорядок дня с 8 по 12 июня выглядел следующим образом:

В 5.00 утра я садился в машину и из Жилихово ехал в Минск.

С 7.00 до 8.00 занимался вёрсткой и всякими презентационно-подготовительными работами, касающимися выпускного.

К 9.00 я ехал на курсы (о них отдельно) и сидел там до 14.00.

Затем (около 14.30) я садился в машину и возвращался в Жилихово.

В 17.00 начиналось первое занятие по подготовке к тестированию. Всего занятий было два, я заканчивал к 21.00.

С 21.00 в доме социального педагога Ж.Н. заседал подпольный творческий коллектив по подготовке выпускного вечера (туда входили Ж.Н. с супругом, их дочь Алеся, я, дистанционно А.Н. и Дмитрий Маратович – когда-то мы связывались по скайпу, когда-то по телефону, а когда-то письменно). Продолжительность заседания штаба была произвольной и перерастала порой в творческую ночь.

В 5.00 утра я садился в машину и из Жилихово ехал в Минск.

Это были самые дикие и самые прекрасные дни моей работы. Дмитрий Маратович в Старых Дорогах тоже не скучал. За это время к ним в лагерь успел приехать начальник отдела образования Стародорожского района – очень адекватный молодой мужчина (если я правильно помню, они вместе толкали машину да в процессе разговорились). Дмитрию Маратовичу сообщили, что в Стародорожском районе тоже активно читают наш блог и, если что, звали переселяться. Кстати, в качестве отступления скажу, что в эти дни моему коллеге довелось принимать первый в жизни экзамен по белорусскому языку за курс базовой школы. Не могу не отметить (знаете: тема для меня более чем болезненная): к чести сельских школ экзамен прошел честно, без подрисовок, фальсификаций и каких бы то ни было недомолвок относительно совпадения годовых и экзаменационных отметок. Но я отвлекся. Давайте погрузимся в нечеловечексое расписание первых недель июня.

На работе подполья я хочу остановиться подробнее. Вообще как происходят творческие заседания по подготовке чего-либо, это каждый раз отдельная история (кто хоть единожды участвовал в подобного плана подготовке, тот знает, что каждая встреча достойна отдельной истории и сам процесс обсуждения порой куда интереснее полученного конечного результата). У нас не было какой-то конкретной канвы – мы, как люди творческие, считали, что импровизация и озарение – лучшие союзники в том, чтобы вечер получился искренним. Поэтому задачей каждого было накидывать версии, а потом все дружно, коллективом их либо «дожимали», либо откидывали. Постановочный клип у нас был уже готов, по крайней мере, снят (пока А.Н. еще не уехала на сессию, мы успели реализовать ее режиссерскую идею – видеофантазию «От первого до последнего звонка», где учителя изображали взрослеющих детей: сначала первоклассников, а к концу клипа – выпускников). Самая характерная и резонансная роль получилась как раз у Дмитрия Маратовича (ему ее потом еще не раз вспомнят). Но на тот момент совершенно драйвовым образом за один день почти с первого дубля мы сделали всё (кстати, клип работался на две камеры: одну нашу, а другую беларусьфильмовскую, так что волей-неволей национальная киностудия приложила руку к поздравлению одиннадцатиклассников с выпуском).

%d0%ba%d0%bb%d0%b8%d0%bf-01

%d0%ba%d0%bb%d0%b8%d0%bf-02

%d0%ba%d0%bb%d0%b8%d0%bf-03

%d0%ba%d0%bb%d0%b8%d0%bf-05

%d0%ba%d0%bb%d0%b8%d0%bf-06

%d0%ba%d0%bb%d0%b8%d0%bf-07

Но куда ценнее были озарения, посещающие команду в процессе подобных заседаний. Например, однажды Ж.Н. так ностальгически посмотрела на свою дочку-выпускницу и произнесла: «Мая дачушка стала такая падобная да мяне, калі я выходзіла са школы». И тут весь игровой стол пронзила молниеносная идея: а что, если сделать для родителей выпускников что-то наподобие акции «Бессмертный полк» – только «бессмертный класс»? Взять выпускные фотографии старших, вывести их в формате А3, и пусть выпускники выйдут с ними на сцену и скажут лирическое слово родителям! Уже на следующее утро в экстренном режиме со всех выпускников (благо, их было пятеро) «стрясли» фото их родителей и собрали в штаб. Дилемма заключалась в том, что в деревне, увы, нет лазерной фотопечати формата А3, так что в тот же день я повез снимки (а вы понимаете: это не на флэшке снимки – это фотокарточки) в Минск, положил их на сканер и перевел в JPEG-формат для вывода на листы А3. Поскольку время было расписано посекундно, я подключил своих минских выпускников и, пока мы дописывали кусок видео (о коем ниже), они летали по центрам фотопечати и делали большие плакаты (здесь я должен низкий поклон отдать в сторону своих прекрасных вечных выпускников всех времен и поколений). Так как идея пришла порывом, фотопарад стал сюрпризом как для родителей, так и для самих одиннадцатиклассников (нам вообще хотелось, чтобы в свой праздник дети как можно меньше участвовали в его подготовке, а были всё же зрителями либо спонтанными участниками).

%d0%b1%d0%b5%d1%81%d1%81%d0%bc%d0%b5%d1%80%d1%82%d0%bd%d1%8b%d0%b9-%d0%ba%d0%bb%d0%b0%d1%81%d1%81

Теперь по поводу съемок (клипа же было мало!) Идея записать видеопоздравления от близких родственников всех выпускников зрела давно. А с учетом того, насколько трепетно в деревне относятся к родственным связям, не реализовать задумку было бы преступлением. И мы за последние четыре дня дали клич по родственникам выпускников (безусловно, втайне от выпускников) с предложением записать видеообращения к своим дочерям / сыновьям, внукам / внучкам, братьям / сёстрам. И народ мобилизовался и зашевелился: люди искали какие-то стихотворения в Интернете, продумывали тексты, приводили младших братиков и сестричек. Я очень люблю всепричастность. Выпускной становится гораздо ценнее, когда родители понимают, что они тоже частично приложили руку к духовной части праздника, а не просто скинулись деньгами и смотрят на все происходящее как на оплаченное шоу. В коридорах школы во время съемок родственники, ожидающие своей очереди сниматься, уже оговаривали между собой, кто за какую часть праздничного стола будет отвечать – в общем, началось большое созидательное движение – то необходимое условие, благодаря которому все почувствовали себя командой. Был один очень наивно-милый случай, когда мама одного из выпускников, заглянув в импровизированную «студию», воскликнула: «Ой, я ж в этой кофте огород копала – пойду переодену, не хочу в ней записываться!» Весь процесс был преисполнен такой нежности и лирики, что с лихвой мог оправдать все вероятные разборки уже по факту вечера. Братья / сестры многих выпускников жили или учились в других городах и поселках, поэтому в итоге получилось, что мы работали в четырех географических точках: Жилихово, Красная Слобода, Слуцк, Минск. Напомню: все это было придумано за 4 дня до самого факта выпускного вечера (придумано, а не снято!)

Ах, да! Я забыл: я же сейчас не в Жилихово. С понедельника (8 июня) в первой половине дня я на курсах повышения квалификации в Минске (выпускной с 11 на 12 июня). К 9 часам утра я добросовестно приехал на первую пару. Нам рассказывали о новых технологиях в преподавании литературы (тема звучала как «Образовательно-информационные ресурсы Интернет в организации проектной деятельности учащихся»). Знаете, в отечественной педагогике есть такая дурацкая традиция – каждый год вкручивать в методику новомодный термин и выдавать это за новацию. Термин, который резко начинают лепить во все мыслимые и немыслимые контексты и во все возможные и невозможные работы. С ним носятся как со вторым пришествием, от его употребления в речи бурно реагируют на колени кипятком. Раньше это был «синквейн», еще раньше «тезаурус», затем «кластер», теперь это слово «компетенция». Употребите в своей дипломной работе слово «компетенция» – и Вам сразу дадут профессора (или на крайний случай отметят, что Вы прогрессивный методист). Так вот нам рассказывали о программе, где все учащиеся синхронно могут за урок создать некий визуальный листаемый многоссылочный проект (на примере изучения Достоевского), а потом весело и бодро переходить по ссылкам и радоваться проявлению коллективного сознательного. Нам показали, как визуализировать Достоевского в форме пирамидки. Мы помещали на разные концы пирамидки мини-иконки то с портретом Достоевского, то с изображением его книги, то с иллюстрацией к его роману так, чтобы при клике по этой иконке можно было перейти, например, в импровизированный музей Достоевского и т. д. Мне кажется, что текст Достоевского самодостаточен сам по себе, без пирамидки с изображением классика. А это очередная игрушка, в которой за красивой формой теряется содержание. Как бы то ни было, мы три пары провозились с пирамидками, и затем нас отпустили домой.

На следующий день мы слушали – не поверите – про компетенции (точнее про компетентностный подход). Кстати, до сих пор никто не объяснил, чем «новые» компетенции отличаются от старых-добрых знаний / умений / навыков – в частности, от навыков (спорим: никто не объяснит?) Мы рисовали языковую личность, сотканную из различных компетенций (в ежедневнике до сих пор красуется рисунок). А затем посетили спецкурс «Дидактические многомерные технологии», где на примере произвольной темы по русскому языку размещали на координатах смысловые гранулы (Боже мой, ГРАНУЛЫ!), которые ранжировали определенным образом и наполняли примерами (и это за три дня до выпускного, а еще не свёрстано видео!) И вот на второй день, рисуя гранулу, задумался я о бренности бытия и о том, что в процессе подготовки выпускного я буду куда полезнее, чем при постижении компетентностного подхода. А в следующий раз взял да и проигнорировал курсы повышения квалификации (мы дописывали поздравительное видео и выводили «бессмертный класс» в А3). А потом по забавному стечению обстоятельств забыл телефон в комнате в Жилихово. Подчеркиваю: я знал, на что иду, у меня был командировочный лист, я представлял себе последствия и действовал в трезвом уме, но приоритеты для меня давным-давно расставлены однозначно (в моем дипломе есть всего одна «семерка», а так он абсолютно красный: на пятом курсе, уже работая в школе и будучи классным руководителем, я не явился на экзамен по истории русского языкознания, потому что в тот день мои черти снимали поздравительное видео девчонкам к 8 Марта).

Преподавателю русского языка, если он мужчина, сложно незаметно отсутствовать на занятиях, однако в среду меня не хватились. Наступал день-икс, 11 июня – день выпускного. За 24 часа нужно было успеть доверстать всё видео (ну, есть у меня страсть к трудозатратным выпускным – можно было ведь отделаться песнями и стихами, но существует понятие логики сюжета, и доиграть этот сюжет было делом чести – это понимала вся команда), забрать из Старых Дорог Дмитрия Маратовича (он тоже не мог пропустить такое событие) и успеть к началу торжества (концертная часть была запланирована на 21.00). Но в этот день в МОИРО меня уже искали, а с учетом того, что телефон и я были в разных точках земного шара, позвонили напрямую директору (мол, ваш мальчик не ходит в школу). К моменту нашего приезда в Жилихово в моём мобильном будет 38 пропущенных (38 – это не цифра из мультика про попугаев, ввёрнутая для красного словца, – это реальное количество звонков из разных инстанций), но сейчас мы направляемся по маршруту «Старые Дороги – Жилихово» (это около 70 км). Фокус в том, что у нас еще не всё было довёрстано: к вручению выпускникам импровизированных памятных знаков было снято (да-да, еще одно «снято») несколько предваряющих роликов (эдакие ролики-презентации каждого из пяти дембелей-от-школы). Эта видеоработа совершенно не уместилась в расписание четырех дней, и мы с Дмитрием Маратовичем в машине в экстренном режиме добивали недостающую часть. В это время (я потом хронологически соотнес) мне приходит СМСка с уведомлением об отчислении с курсов за пропуски, а нам в единственно имеющийся и работающий телефон (телефон моего коллеги) сообщают, что у клуба уже собралась администрация школы и все ждут новоявленных беглецов.

%d0%bc%d0%be%d0%b8%d1%80%d0%be

Как известно, если у тебя плохие карты, блефуй. Сейчас нашей главной задачей было потянуть время, чтобы доверстать презентационные ролики, и сделать так, чтобы состоялся концерт (с остальным – как водится – разберемся завтра). Мы выходим из машины и как ни в чем не бывало начинаем устанавливать аппаратуру. Как можно дольше искали удлинитель (ролики уже почти готовы), но народ уже собрался, отметка в 21.00 уже пройдена. Ко мне подошли и спросили: «Сергей Сергеевич, что у Вас с курсами? Мне сегодня звонили и говорили странные вещи». – «Не знаю, что с курсами, – с невозмутимым видом отвечаю я. – Только что еду с кафедры, уже получил сертификат о досрочном прохождении. Но давайте я Вам отдам его завтра, чтобы сейчас не задерживать выпускной». Никакого сертификата у меня, разумеется, не было – я блефовал. Но сейчас нам нужно было спасти концерт, а потом уже думать над сохранностью собственных шкур (Дмитрий Маратович ставит точку в последнем видеофайле).

Честно, я очень боялся за выпускной. Не то чтобы боялся не успеть – нет, если сделано хорошо, то опоздание прощается. Просто последний выпускной на своем веку я тоже отыграл в паре с Дмитрием Маратовичем. Тогда это был выпускной моих минских одиннадцатиклассников – с живым джаз-бэндом, с сильной подспудной драматической линией, выпускной, которым закончилась моя минская школьная практика. После него не хотелось больше ничего делать, чтобы не сбить планку (вообще, если не можешь придумать большего, лучше не делать вообще). Мы все переживали за уровень, но это был слишком важный для нас класс, чтобы не вписаться в очередную авантюру. На выпускной приехали даже киношники (приехали не на командировочные – приехали по своей инициативе, на своей машине, приехали тогда, когда с фильмом всё было предельно неясно). Мы не могли не доиграть его до конца, чего бы нам это ни стоило.

Выпускной для 11-ого прошел на ура. Был и «бессмертный класс», и секретное поздравление из Минска от сдававшей в тот момент сессию А.Н., и лиричные, где-то неуклюжие, где-то неидеально смонтированные видеопоздравления от родственников, под которые чуть было не заплакали обычно несентиментальные юноши, был и, конечно, тот самый клип, снятый частично усилиями беларусьфильмовцев. Поскольку видеопоздравления от родственников слишком адресные и слишком личные, мы не будем выкладывать их здесь, а покажем лишь тот самый клип, тем более он уже давно стал достоянием общественности.

Кстати, записей с выпускного так и не осталось: поскольку на экран транслировалось множество видеороликов, свет в основном был приглушен, поэтому киношники отказались делать полномасштабную съемку. Единственным доказательством того, что всё это было, осталась фотография нашей с выпускниками прощальной «До встречи, до встречи, до встречи» и ролик «Уральских пельменей» на YouTube, песню которых мы взяли в качестве финальной (правда, немного переделав).

%d0%b2%d1%8b%d0%bf%d1%83%d1%81%d0%ba%d0%bd%d0%be%d0%b9

Когда всё закончилось (а это где-то в начале двенадцатого), Дмитрий Маратович уехал в Минск в надежде отыграть выпускной еще и в Лицее БГУ, а я пошел спать, зная, что выпускная ночь – самое компроматное время (и правда, на следующий день у всех тайком пытались выяснить, за каким столом пили Сергей Сергеевич и Дмитрий Маратович), а компромата на себя за неделю я и так насобирал с лихвой. Я проснулся без будильника в четыре утра: на тумбочке лежала детская фотография одиннадцатого класса, губная гармошка и мини-маракасы – трофей, который я храню до сих пор.

%d0%bf%d1%80%d0%b5%d0%b7%d0%b5%d0%bd%d1%82

Черти, черти! Подкинули мне его, пока я спал. У нас был прекрасный выпускной! Хочу запомнить вас такими:

%d0%b2%d1%8b%d0%bf%d1%83%d1%81%d0%ba%d0%bd%d0%b8%d0%ba-01

%d0%b2%d1%8b%d0%bf%d1%83%d1%81%d0%ba%d0%bd%d0%b8%d0%ba-02

%d0%b2%d1%8b%d0%bf%d1%83%d1%81%d0%ba%d0%bd%d0%b8%d0%ba-03

%d0%b2%d1%8b%d0%bf%d1%83%d1%81%d0%ba%d0%bd%d0%b8%d0%ba-04

%d0%b2%d1%8b%d0%bf%d1%83%d1%81%d0%ba%d0%bd%d0%b8%d0%ba-05

Но наступало утро, и надо было что-то решать с курсами (там на данный момент было не всё так лирично, как на выпускном). Я встретил рассвет (и выпускников вместе с ним). Кстати, хочу обратить Ваше внимание, что в деревне у выпускников нет навязчивой идеи на выпускном обязательно напиться (она периодически витает в городских школах), потому что в понимании городского школьника после выпускного наступает его взросление, т.е. он переходит на принципиально новую ступеньку в жизни. В сельской же школе с наступлением выпускного всего лишь заканчивается учеба – взрослыми они становятся уже при рождении (когда с малых лет за ними закрепляется определенный кусок работы по хозяйству), так что принципиальной разницы между школьным «детством» и постшкольной «взрослостью» не чувствуется. Посему выпускники предлагали даже подвезти до города и лишь сожалели о своем пока еще несовершеннолетии.

Я на попутках добрался до Слуцка, там поймал минскую маршрутку и уже около семи часов утра был в столице. Сегодня надо идти сдаваться властям и что-то думать с командировочным листом. О моей ситуации уже знали в институте и обещали предоставить возможность сдать экстерном пропущенные два дня (по секрету: сертификаты о прохождении курсов повышения квалификации у них готовы ровно в тот день, когда мы заселяемся на эти курсы, а «перебивать» сертификат, потом объяснять наверху, почему сертификат с утвержденным госномером не выдан – это морока, посему всё так или иначе превращается в формальность). Но всё же есть дела принципа, вежливости и субординации, с которыми у меня всегда были особые отношения. Я захожу в методический кабинет – там меня встречает женщина, и по первым минутам разговора я понял, что мы с ней, мягко говоря, не на одной волне. Я честно рассказал, как всё было: мол, выпускной, подполье, подготовка, форс-мажоры, видеоролики…

– Вы понимаете, что у Вас два прогула?

– Понимаю. Но выпускной, подполье, подготовка, форс-мажоры, видеоролики…

– Неужели для Вас выпускной важнее, чем два прогула?

– Конечно, важнее.

– Молодой человек, поверьте моему двадцатилетнему опыту: выпускной пройдет, дети Вас забудут, а ДВА ПРОГУЛА ОСТАНУТСЯ!!!

Тут я понял, что общего языка мы не найдем, и решил отныне отшучиваться. А она продолжала:

– И что же нам с Вами делать?

– Я нарушил закон? Нарушил. Мне полагается наказание? Полагается. Так что я приму любое Ваше решение.

– То есть Вам всё равно?

– Да, мне всё равно.

– В общем, сейчас идите на пары, а мы подумаем, что с Вами делать.

Я пошел на пары, и так получилось, что именно в пятницу был самый полезный и интересный семинар. Нам рассказывали о современной литературе, методике школьного литературного образования и воспитании культуры чтения у подростков (как раз по свежим следам московских семинаров, так что тема была созвучна, тем более в блоге мы ее тоже часто поднимали). Я как-то активно включился и отработал с удовольствием три пары. Да с таким удовольствием, что в конце преподаватель (чтобы не подставить человека, не назову, кто именно; почему – поймёте скоро) работала большею частию, что называется, «на меня», а после пар подошла расспросить, откуда я взялся. И тогда я открыл ноутбук и, насколько это можно было сделать кратко, рассказал ей, что такое «EDU.topia», кто есть Сергей Сергеевич и Дмитрий Маратович и зачем нам вообще всё это нужно. Мы обменялись контактами и расстались на очень мажорной ноте.

Я сдал экстерном все свои пропуски, но женщина в методкабинете пошла на принцип и в командировочный лист официально вписала мне два прогула (хотя свидетельство выдала за весь прослушанный курс). Поэтому с самой главной задачей, о которой просили меня все неравнодушные к нашей судьбе люди, – НЕ ПОДСТАВЛЯТЬСЯ – Сергей Сергеевич не справился. Он вёз с курсов в сумке красивую бомбу, подтвержденную печатью института развития образования.

Но всё это будет потом – через два дня тест по русскому языку, и нужно было бросать все силы на последний штурм перед экзаменом. А 14-го вечером я получил вот такое сообщение от преподавателя, чьи занятия в пятницу оказались самыми содержательными за всю (пусть неполную) неделю:

«Сергей Сергеевич! Доброго времени суток! Я выяснила ситуацию с Вашей командировкой, звонками… (я обычно на своей волне и не в курсе всей этой возни). Мне очень стыдно за МОИРО и обидно, что все прошло мимо меня. Если б Вы мне сказали в понедельник, что не сможете присутствовать, я бы Вас прикрыла. Почитала Ваш сайт — едва остановилась. Вы же СОБЫТИЕ в образовании Минской области! МОИРО Вас должно всячески поддерживать! И то, что вышло с командировкой, знаково для состояния школьного образования: торчащий гвоздь всегда забивают. Я в системе школьного образования недавно (неизвестно, сколько мне удастся задержаться), и очень хочется повлиять на филологическое образование в школе. Я очень заинтересована в сотрудничестве с Вами. Вы не против?»

В день тестирования меня уведомили, что контракт со мной продлен не будет. 15 июня 2015 года ни Сергея Сергеевича, ни Дмитрия Маратовича в Жилихово уже не было.

%d0%b1%d0%be%d0%bb%d1%8c%d1%88%d0%b0%d1%8f-%d1%81%d0%b5%d0%bc%d1%8c%d1%8f

Обсуждение - Оставьте комментарий