Итоги. Часть 4

07

Любой конец года подразумевает подведение некоторых итогов. В данном случае уже не промежуточных, а совершенно определенных, законченных. Мол, вы проработали в деревне год – чего добились, уж не таите! Обычно, когда интересуются, как идут дела, используют две наиболее ходовые формы: «Ну, как там?» или «Ну, что там?» Вот, ответам на подобный вопрос мы и посвятим четвертые «Итоги» (кто потерял нить, по окончании каждой четверти мы также публиковали промежуточные Summary). Особое любопытство народ (интересующийся, расспрашивающий и комментирующий) проявлял к развязке трех основных сюжетов.

05

1. Что там с тестовыми результатами?

Помните, во втором полугодии часть моих одиннадцатиклассников (2 человека из 5) переориентировались на сдачу русского языка тестированием и поспешно, экстремально и форсируя начала подготовку за полгода до официального экзамена. Это было невероятной авантюрой, а потому всех-всех-всех (кого-то сочувственно, кого-то скептически) в первую очередь заботила судьба тестируемых. чтобы в числе прочего и по этим результатам измерить профпригодность новоявленных педагогов (в ситуации с русским языком вопрос, конечно, ко мне). Итак, докладываю открыто и без купюр, чем всё закончилось.

Первая девчонка написала русский на 61 (в целом весьма недурно, учитывая то, что годичную программу мы осваивали за полгода, а исходный уровень находился в районе 20), историю Беларуси и обществоведение сдала она куда хуже (по 35), и в сумме баллов нам не хватило для поступления туда, куда планировали изначально (на бюджетной основе, конечно). Девчонка отправилась в Новогрудский экономический колледж с возможной попыткой повторить подвиг года через два. Но о ее роли в дальнейшем построении нашей внутренней империи я расскажу позже (как вы понимаете, она за сим не закончилась, и этот же персонаж «всплывет» по ходу дальнейшего повествования совершенно неожиданно).

Но куда более интересно сложилось вторая история (хотел бы назвать ее образцовой, но воздержусь пока, чтобы не перехвалить). Уже в процессе подготовки к поступлению этот ребенок (тогда еще, казалось, очень ребенок) подходит ко мне (дело было весной аккурат в датах третьего репетиционного тестирования) и говорит следующее: «Сергей Сергеевич, за время работы я поняла, что существует так много фильмов, которых я еще не видела, так много книг, которых еще не читала, что мне нужно взять год паузы, иначе, если я поступлю, то уже не прочитаю и не посмотрю этого никогда, так как вынуждена буду в основном читать и смотреть только по специальности». Вы понимаете, какая бомба разорвалась в Жилихово! Девчонка отказалась поступать и взяла год на самообразование! Подобная ситуация в городе стала бы прецедентом (представьте только, что ваша дочь, например, заявила бы вам такое в 11-ом классе), а для сельской местности это вообще нонсенс. Фактор сельской местности я хочу подчеркнуть здесь не для колорита – в селе все знакомы друг с другом слишком близко, поэтому любой, что называется, семейный случай здесь автоматически резонирует на всей территории. Представьте косые взгляды односельчан на родителей, чья дочь «в абитуриентках засиделась» (это похлеще будет, чем «засиделась в девках»: второе случается чаще). И честь и хвала родителям (городским бы такую мудрость и адекватность), которые позволили дочери действовать по велению сердца, сказав: «Если ты уверена в том, что ты делаешь, делай, как знаешь». На следующий год дочка устроилась работать вахтером в свою же школу, параллельно составив себе список литературы и фильмов, и в потоке самообразования заново начала подготовку по трем экзаменационным предметом, сдавать которые ей предстояло уже следующим летом.

Чем прекрасная работа в педагогической сфере, так это тем, что каждый раз она подбрасывает новые поводы для удивления, открывает новые, интереснейшие картины мира и системы координат. И каждый раз, анализируя, как порой неожиданно и даже парадоксально люди откликаются на жизненные вызовы и делают совершенно неочевидный выбор, вдохновляешься тем, что у тебя на один пример для подражания стало больше.

%d0%b1%d0%bb%d0%b0%d0%bd%d0%ba-01

2. Что там с кино?

А с кино всё оказалось гораздо сложнее. На лето съемки были приостановлены, с одной стороны, по вполне логичным причинам: летом школа отдыхает. Но на самом деле подоплёка была куда глубже, и за июль-август вокруг кино активность развернулась небывалая, так что нашей доблестной съемочной группе отдыхать как раз было совершенно некогда. Собиралось несколько совещаний, посвященных судьбе картины, с участием чиновников Министерств культуры и образования (конкретно говорили заместители министров); на одно из таких совещаний были приглашены даже представители администрации Копыльского района (начальник райотдела образования и еще кто-то – для нас не уточняли). Вопрос стоял как раз о героях фильма: зачем снимать про людей, которые не соответствуют светлому образу современного педагога? Задача ведь была какая? Снять доброе, оптимистичное кино о двух ребятах, самоотверженно отдающих себя образовательному процессу на периферии. А что мы имеем на выходе? Конфликт со всеми районными инстанциями, да еще и не до конца ясно, что у них (у нас то есть) в итоге с контрактами. Представителей Копыльского райисполкома (тех, которые когда-то заблокировали автобус) просили даже предоставить характеристику нас как специалистов. Понимаете, что чиновная братия была явно не на нашей стороне. Режиссера, как полагается в таких разборках, вообще никто не слушал. Как и о чем будем снимать, решалось, по всем законам жанра, в кабинетах.

Мы в летнюю пору активно общались с Виктором и Ольгой, поэтому были осведомлены о самых свежих новостях бюрократической киноиндустрии. В импровизированном штабе, коим являлась кафешечка «ЛІДО» на площади Якуба Коласа, мы проживали все эмоции от здравого планирования до отчаяния, когда высказывалось предложение переснять всё заново (как мы ездим по школам, ищем работу, изучаем образовательную географию отчизны). Виктор был готов за свои деньги выезжать на местность и продолжать съемки: финансирование фильма приостановилось вместе с приостановкой рабочего процесса. Мы знали содержание всех совещаний – там сюжет был покруче любого коммерческого блокбастера. Однажды к Виктору подошла замминистра образования и сказала: «Ну есть же нормальные учителя (она набросала список) – вот про них и снимайте!» Но Виктор упорно стоял на своем и не хотел менять героев.

Честно признаться, я не подозревал, что существуют черные списки учителей. Да, я понимаю, когда речь идет о политических деятелях, нечистых на руку представителях бизнеса или невыездных журналистах. Но что есть запрещенные лица в нашей профессии (в нем пока находились два конкретных лица) – это уже перебор (документальное кино превращалось в комедию абсурда). Как бы то ни было, на лето все взяли паузу – подождать, чем закончится история с нашими контрактами (в каком составе и на какой местности доведется нам с коллегой работать следующий сезон), и дать время остыть всем чиновникам  культуры и образования, которые резко заинтересовались процессом отечественного кинопроизводства (и его моральным фундаментом).

%d0%ba%d0%b8%d0%bd%d0%be%d0%b0%d0%bf%d0%bf%d0%b0%d1%80%d0%b0%d1%82

3. Что там с Дмитрием Маратовичем?

Дмитрия Маратовича убрали подло и некрасиво. Помните: в предыдущих текстах мы упоминали, что мой коллега работал на подмене декретного и этот декретный (по его собственным словам – я их слышал непосредственно) выходить назад не собирался. К тому же в последнем разговоре с начальством я предложил весьма неплохие условия взамен на сохранение ставки учителя белорусского языка и литературы именно за моим товарищем. Честно сказать, я был уверен в успехе данного предприятия и положительной для нас развязке истории целиком. Однако же 15-го августа декретный все-таки обнаруживается и изъявляет желание продолжить работу – моего коллегу по нормам трудового законодательства просят подвинуться. После чего 31 числа того же месяца декретный пишет заявление по собственному желанию. Изящно, красиво – ничего не скажешь, даже не подкопаешься. Но часы белорусского языка и литературы были отданы учителю немецкого (как оно и было до нашего приезда).

И тут я хочу сказать пару слов в адрес своего коллеги. Понимаете, ведь больнее дебюта сложно себе представить. Человек искренне пришел в профессию, заряженный новыми идеями и собственным взглядом на то, каким должен быть современный образовательный процесс. Ирония судьбы в том, что работал он гораздо лучше меня (в пять раз лучше хотя бы потому, что его год в образовании был первый, а мой пятый). Я помню свой первый год в школе: таких огромных крыльев у меня не было никогда: каждый урок, каждого ребенка, каждый день я открывал в первую очередь для себя. Старт карьеры – то чудное время, когда всё в новинку, когда всем искренне захлебываешься, когда восторженно рисуешь себе то здание (физически его ощущаешь), которое ты сам строишь в образовании. И тут вот так. Твое здание не просто никому не нужно – оно еще и враг номер один самой структуры, по которой выстроена вся вертикаль. И если когда-нибудь он разочаруется и бросит, то этот первый год в большей степени будет виноват в том, что весы склонятся именно так. Когда ты приходишь молодым специалистом, образование тебя встречает отнюдь не дружелюбно (о чем твердят с экранов, газетных полос и интернетных лент) – ты сначала выходишь на войну, а потом уже созидать. Любому молодому специалисту нужно сперва хорошенько продумать линию обороны, а потом уже начинать писать планы-конспекты. Предположим, что это были бы не мы? Не два уже не самых «зеленых» парня, у которых к тому же в телефонной книжке есть несколько номеров вышестоящего начальства и за карьеру худо-бедно наработано контактов в сфере образования. Предположим, это приезжает действительно молодой специалист и повторяет в точности то, что проделали мы. Да его тихонечко съедят в первый же год работы, и никто в стране даже не узнает об этом! Наш блог был еще и предложением варианта средства обороны от системы. Вас, незаметных, легче затоптать. Пока работает камера, мало кто отважится пустить вам пулю в спину.

Но что-то я увлекся. В последние 15 дней нам нужно было срочно что-то искать для Дмитрия Маратовича и как-то сделать так, чтобы выжил проект, т.е. тандем не разорвался (не было логики работать в разных районах и разных школах – в таком случае проще было действительно уходить и начинать поиски с самого начала). Помог нам бывший директор Жилиховской школы Владимир Викентьевич Чернобай: после оставления поста директора он работал в школе агрогородка Красная Слобода Солигорского района (в 15 км от Жилихово) и преподавал там химию. По его рекомендации нас принял на собеседование директор краснослободской школы, и в конце августа мы сидели в очередном административном кабинете. Как я уже говорил, чтобы сохранить парность в проекте, я тоже был соискателем места в Красной Слободе. С нами пообщались очень обстоятельно, задавали много забавных вопросов из разряда «Если вы не согласны с распоряжением администрации, как вы себя поведете?» или «Считаете ли вы, что на уроке должна быть дисциплина?» (о нас были наслышаны в радиусе 100 км от Жилихово). Особенный интерес вызывало то, как мы на те деньги, которые платят в школе, умудряемся каждую неделю кататься за 150 км в город и обратно. Мы где-то отшучивались, где-то пытались подробно объяснить, что заработок в этом процессе нас совершенно не интересует и мы уже достаточно взрослые мальчики, чтобы позволить себе в школе работать в удовольствие. Даже рассказали о своем товарище – преподавателе химии, который тоже хотел с нами уехать, но по семейным обстоятельствам (женился) остался в городе – ему тут же хотели дать часы подготовки олимпиадников (ну, хотя бы раз в неделю). Нам предложили жилье в агрогородке (мол, зачем вам мотаться из Жилихово каждый день), а мне сказали тоже перебираться на полную ставку и забыть прошлый год («у нас ведь не сельская школа – у нас почти городская!», а по количеству учеников так и выходило – порядка 600 учащихся). Кстати, замечу: чем меньше ты проявляешь интерес к рабочему месту, тем больше тебя хотят на нем видеть. Когда мне предложили «только полную ставку и никаких вариантов», я сказал: «Ну, значит, в этом году не судьба!» И варианты стали появляться. В итоге я взял группу 11-ых классов по подготовке к тестированию и домашнее обучение для детей с ограниченными возможностями (трое учеников: два седьмых и один 10-ый класс), а коллеге моему дали полную нагрузку, да еще и с классным руководством (но об этом подробно он напишет сам).

Итак, в новый год мы вступали в старом составе, но в несколько измененных декорациях. К чему это привело, мы обязательно расскажем в публикациях нового сезона, а пока на время оставим и Красную Слободу, и Жилихово (тем более у школ сейчас летние каникулы) и поговорим о философии образования. Август выйдет у нас внесюжетный (благо, накопилось много тем, о которых хочется рассказать, но они не умещаются в формат проекта), а с нового учебного года мы вернемся к героям нашей пусть несколько искусственной, но очень реальной и насыщенной жизни.

08

Когда ты сражаешься против системы, никогда не нужно допускать мысли, что напротив тебя сидят идиоты (если бы они были так глупы, система не выстроилась бы в столь прочную структуру). И обязательно надо быть готовым, что на любой твой хитрый ход она может придумать ответный, более изящный удар. То, что произошло с Дмитрием Маратовичем, было красиво, логично и предсказуемо. У системы была эта лазейка – система ей воспользовалась. 1:1. Оставалось только поаплодировать сопернику и начинать следующий раунд.

%d1%87%d0%b0%d1%86%d0%ba%d0%b8%d0%b9-sum

Обсуждение - Оставьте комментарий