Мой пятый класс, или Почему дисциплина погубит школу (ч.2)

Луна

Нас с коллегой часто ошибочно считают педагогами новой формации, или педагогами-новаторами. Свою же основную задачу в кругу коллег я вижу так: напомнить людям, что есть классика. Как выясняется, большинство педагогов классики-то и не читали, в глаза не видели. По крайней мере, по их поведению, по их стратегии общения с детьми можно составить представление, что о Песталоцци, Корчаке, Коменском, Ушинском, Сухомлинском, Амонашвили они никогда в жизни не слышали. Мы козыряем этими именами, но в реальности делаем всё с точностью до наоборот относительно того, что было написано в книгах представителей (сейчас это слово ругательное) традиционной педагогики.

Поскольку во второй части статьи я выскажу весьма непопулярные мысли, которые на первых порах вряд ли найдут активную поддержку среди коллег и даже моих друзей, как и в случае с текстом «О патриотизме», в помощь я возьму авторитетных союзников. Настройтесь: в своих размышлениях я буду обильно цитировать, поэтому данная часть – это даже не статья, а скорее обзор тех мыслей, которые уже высказаны до меня. Просто порой мы о них забываем.

 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. «ПОЧЕМУ ДИСЦИПЛИНА ПОГУБИТ ШКОЛУ»

«Я знаю двух прекрасных молодых людей. Один отличает­ся завидным трудолюбием, другой — готовностью бескорыст­но прийти на помощь. Я расспрашивал, как их воспитывали.

Первый сказал:

– Никак меня не воспитывали. Но каждый раз, когда я ночью случайно просыпался, я видел свет из-под двери в комнату отца. Он всегда работал.

Второй сказал:

– Я тоже не помню, чтобы меня как-то воспитывали. Просто мама была врачом скорой помощи, и редко-редко проходила ночь, чтобы в нашу квартиру не позвонил какой-нибудь совершенно чужой человек и чтобы она не встала и не поехала на помощь».

Это отрывок из книги «Непрописные истины воспитания» – сборника статей замечательного советского педагога, стоявшего у истоков жанра педагогической журналистики и основавшего издательский дом «Первое сентября» Симона Соловейчика. Еще раз. Симон Соловейчик «Непрописные истины воспитания». Книгу всем читать обязательно, конспектировать развернуто и цитировать наизусть.

Непрописные истины воспитания

К чему приведен этот эпизод? Да к тому, что наши намеренные воспитательные усилия в основном никак не отражаются на личности выросшего ребенка. И часто логичнее и продуктивнее поберечь педагогическое рвение и заняться единственно возможным и единственно верным делом, которым мы можем помочь детям в жизни, – любить их. Воспитывать и любить – это одно и то же. Воспитывать и баловать – это одно и то же.

Берясь за воспитание ребенка, мы в основном ставим перед собой совершенно благородные, далеко проецирующиеся, с расчетом на будущее, цели. Однако же маленький ребенок (а порой и подросший) не понимает наших целей, но он отлично запоминает средства, которыми мы пытаемся их достичь. Поясню на примере.

Допустим, ваш ребенок категорически отказывается чистить зубы, а вы хотите, чтобы действие «чистить зубы» вошло у него в привычку. К сожалению, маленькому ребенку не объяснишь, что если не чистить, то к сорока годам зубы сгниют или повыпадают. Ну серьезно: где ребенок, а где сорок лет?! Он не мыслит так далеко вперед. Заставить его чистить зубы вы можете несколькими способами: а) накричать, б) ударить; в) превратить это в игру. В каком из этих случаев вы научите его чистить зубы? Да ни в каком! В этих трех вариантах он научится а) кричать, б) бить, в) играть. Ребенок запоминает не ваше «зачем», а ваше «как».

Опубликую здесь часть статьи С.Соловейчика «Высокие цели и подручные средства», еще раз иллюстрирующую эту очень нужную всем педагогам мысль:

«Но результаты воспитания строго зависят не от целей, а от средств.

Поставим мысленный эксперимент. Предположим, некий мальчик дурно вел себя во дворе; побил маленького сосед­ского мальчишку. Тот пожаловался своему отцу, отец отпра­вился к соседу: «Приструни своего…» И наш отец берется за ремень. Он порет сына, приговаривая: «Не бей маленьких! Не бей маленьких! Я тебя научу, ты у меня на всю жизнь запом­нишь, как маленьких бить!»

Вопрос: чему учит отец? Бить маленьких или не бить маленьких?

Неизвестно, научит ли он тому, чему хочет научить, но бить другого — научит наверняка.

Нравственной цели (не посягай) отец учит безнравственными средствами (посягая). И мы должны признать, что он не воспитывает ребенка, как он думает, а развращает его душу, учит безнравственности, учит посягать на человека.

Наши цели ребенку, как правило, недоступны. Он не может понять, отчего нельзя стукнуть пристававшего к нему соседского мальчишку, зачем надевать теплую куртку, ког­да еще тепло; зачем есть, когда не хочется; зачем спать, если не спится; зачем сидеть за уроками, если все равно ничего не понятно. Всех этих целей ребенок не понима­ет. Но средства, которыми мы своих целей пытаемся достичь, вполне ребенку доступны. Замечание, брань, крик, ремень — что тут непонятного? Школа обучения средствам открывается на первой минуте после рождения.

Воспитание — это обучение средствам для достижения своих целей.

Мама говорит неудачному (на ее взгляд) сыну: «Пожалей маму!», «Я больше не могу с тобой!», «Ну ради отца с матерью!» Маме кажется, что она учит чуткости. На самом деле работает школа эгоизма: мама учит жаловаться, учит думать о себе, учит добиваться своего, вызывая жалость, учит беспомощности, унижению, навязчивости. И эти, а не другие уроки будут восприняты и обращены против матери же.

Грубовато обращаясь с младенцем, я учу его грубо­сти и больше ничему. Какая бы у меня ни была важная цель: здоровье ребенка, его будущее, его жизнь, — но учу я его одной лишь грубости. Ее он воспринимает, а не мою цель.

Требуя от ребенка, я учу его требовать от родителей, от людей, от жизни. Не тому учу и не другому, а только требовать, наступать, из горла вырывать: дай! Делай, как я велю!

Добиваясь верха — учу добиваться верха. Прошу — учу просить. Уступаю — учу уступать. Добиваюсь своего, увлекая, шутя, с выдумкой — учу тому же своего ребенка.

В глаголах: грубить, просить, требовать, посягать, уступать — выражены такие же действия, как в глаголах: пилить, читать, стирать, косить. Физическим действиям мы учим наглядно, ду­шевным — незаметно. Нам кажется, что ничего значительного не происходит, но процесс обучения идет. Мы учим добиваться своих целей определенными душевными движениями, как учат строгать определенными физическими движениями».

Обратите внимание, как ведут себя дети, когда играют в учителей и учеников или в воспитателей и воспитуемых либо же когда кому-нибудь из класса ты вручаешь роль ответственного / старшего / учителя и т. д. Они становятся заметно грубее и в первую очередь позволяют себе кричать на своих же товарищей, чего бы они никогда не сделали, например, во дворе. Почему так происходит? Да потому, что они просто копируют наше поведение, потому, что всего от них мы добивались криками. Вот они и запомнили: хочешь результата – накричи.

***

В этом году я ушел из методики в чистейшую педагогику: вопросы воспитания меня стали занимать куда больше, нежели проблемы техники преподавания. К тому же обстановка, расстановка приоритетов, интересы людей, с которыми я здесь познакомился, располагали к тому, чтобы рассуждать на эту тему. И вот я хочу с вами поделиться открытием, к которому пришел где-то в феврале-марте текущего сезона. В интервью «Настаўніцкай» газете я уже начинал развивать эту мысль, но сейчас дооформил окончательно и превратил ее в твердое убеждение. В школе принято говорить о дисциплине как о чем-то положительном, нужном и правильном. Но ведь это зависит от того, что сей дисциплине противопоставить. Если на противоположном конце дисциплины находится анархия, вседозволенность (которая, очевидно, не есть хорошо), то дисциплина – это, определенно, плюс. Однако же антоним у дисциплины иной. Антоним дисциплины – любовь. И тогда выходит, что дисциплина – это безусловный минус. Дисциплина нужна там, где нет любви. Я предпочитаю смотреть на нее исключительно под этим углом.

«А как же порядок?, – возразите вы. – Без порядка ничему научить невозможно!» Отвечу. Я знаю много подростков, которые сопротивляются тому, чтобы их учили, но не знаю ни одного, который сопротивлялся бы тому, чтобы его любили. Без любви ничему научить невозможно.

«Любовь — это освобождающее, окрыляющее человека чувство, а не угнетение. Любовь — это «Иди!» а не «Стой!» (С.Соловейчик).

Дисциплина порой оказывается единственным способом контроля. Убери дисциплину – и у учителя не останется легальных средств управлять детьми. Но, когда мы требуем порядка, чего мы хотим на самом деле: чтобы дети вели себя культурно или чтобы нам было спокойно?

«Современное воспитание требует, чтобы ребенок был удобен. Шаг за шагом оно ведет к тому, чтобы его нейтрализовать, задавить, уничтожить все, что есть воля и свобода ребенка, закалка его духа, сила его требований и стремлений».

Это говорит польский педагог Януш Корчак. Обратите внимание на формулировку «современное воспитание»: это сказано почти сто лет назад. Разве сейчас что-нибудь изменилось? Не изменилась классика в вопросах – зачем нам менять классику в ответах? Вот еще одна цитата из него же на эту тему:

«Надо поостеречься, чтобы не путать «хороший» с «удобным». Плачет мало, не будит ночью, доверчивый, послушный – хороший. Капризный, кричит без видимого повода, мать света из-за него не видит – плохой».

***

И тут мы выходим на классические для нашего менталитета рельсы – «быть и казаться». Сейчас я хочу поднять проблему, которая на первый (и на второй, и на третий) взгляд и проблемой-то не является. Но – опять же – всё очень многогранно в этой жизни. Вежливый ребенок – это хорошо или плохо? Стоит ли учить вежливости? Я утверждаю: однозначно нет. Давайте спорить.

Меня всегда коробило и приводило в недоумение поведение родителей и педагогов (это, кстати, одно и то же: все родители вольно или невольно педагоги) в такой ситуации (все вы с ней хоть раз да сталкивались). Один ребенок во дворе ударил другого – тот расплакался. Тут же налетает толпа взрослых и талдычит первому: «Проси прощения!» Тот надувшись стоит и в конце концов выдавливает из себя: «Прости меня, я больше так не буду». Довольные взрослые расходятся по своим лавочкам. Занавес. Чувствовал ли ребенок себя виноватым? Да ни разу! Действительно ли он больше так не будет? Будет. Что он сказал подобным ответом на самом деле? «Отцепитесь от меня, дайте мне дальше играть!» И не более того. А мы обмануты, но довольны: ритуал исполнен. Наша задача – научить ребенка чувствовать раскаяние, чувствовать чужую боль, СО-ЧУВСТВОВАТЬ. А задача эта требует куда больших усилий, чем выцедить из своего отпрыска хрестоматийное «Я больше так не буду».

Вот вам выдержка из статьи Соловейчика «Вежливые дети?»:

«Мы все прекрасно знаем: одной внешней культуры мало, нужна еще культура внутренняя. Но не все понимают, что два эти вида культуры, хоть и объединяются они одним словом, – явления, совершенно разные по своей природе. Внешняя культура – набор привычек, навыков поведения; в основе культуры внутренней лежит некая психическая способность, такая же, как память, музыкальный слух. Ее, эту способность, можно по аналогии назвать сердечным слухом.

Не нужно быть специалистом, чтобы заметить: привычки (навыки) и способности приходят к людям по-разному. На­выки прививают, способности развивают. Привычка связана с автоматизмом, способность — с творческим отношением к жизни. То, что полезно для образования привычки, чаще всего вредно для развития способностей, и наоборот.

Вы пришли в гости, принесли маленькому мальчику подарок. «Что надо сказать?» – строго напоминает мама. «Спасибо», – бурчит сын. Сказав одно это «волшебное слово», он как бы рассчитался с гостем. Ему вроде бы и незачем теперь выражать благодарность улыбкой, ра­достью. Привычка к вежливости укрепилась, сердечный слух притупился… Сто или тысяча таких упражнений — и от драгоценного этого природного свойства не останет­ся и следа.

Зачем мы, например, заставляем ребенка говорить «спасибо»? Думаю, чаще всего, чтобы хорошо выглядеть перед людьми, показать воспитанность сына или дочери».

Подобным поведением мы воспитываем в детях лицемерие – не более того. Говорить «прости», когда ты действительно раскаиваешься, говорить «я рад», когда ты действительно рад, говорить «спасибо», когда ты действительно благодарен. Искренняя, настоящая, «необманная» эмоция – вот цель воспитания.

«Когда дети чувству­ют в родителях стремление к правде и добру, то проблемы дисциплины, наказаний и безнаказанности и в самом деле становятся второстепенными» (С.Соловейчик).

Но если не нужно учить вежливости, так чему же тогда учить? Перейдем к следующему блоку.

***

Эту мысль открыл я для себя совсем недавно, когда в апреле на педагогическом марафоне в Москве более глубоко и внимательно познакомился с работами Симона Соловейчика. Мысль целиком не моя, поэтому сразу открываю кавычки.

«Результат воспитания зависит не от того, насколько родители любят своих детей (как почти все думают), а от того, насколько дети любят своих родителей. Чужая любовь не воспитывает, даже родительская. Для воспитания человека важно не столько отношение людей к нему, сколько его собственное отношение к людям. Воспитывается не тот, кого любят, а тот, кто любит. Ког­да молодая мама отдает все силы только что родившемуся ребеночку и смотрит на него с нежностью — вот она-то и воспитывается.

Для того чтобы выросли хорошие дети, трудолюбивые и уважающие все то, что нам ценно и дорого, не обязательно страстно любить их, будь то любовь слепая или разумная. И не имеет значения, отказывают ли детям в чем-то, во всем или ни в чем не отказывают. И даже, страшно сказать, вовсе не нужно, чтобы дети с малых лет надрыва­лись на огороде, подражая родителям. Но нужно, обязательно нужно, чтобы хоть кто-нибудь из двух родителей или из четы­рех бабушек и дедушек — хоть один! — любил людей».

Не нужно учить говорить спасибо – нужно учить любить. Ребенок должен расти не только любимым, но и (обязательно) любящим. Помните: горы сворачивает не тот, кого любят, а тот, кто любит. Все силы свои как педагог я направлю на то, чтобы мои подопечные хоть кого-то любили. И тогда – открытие – их старательность (а следовательно, успеваемость) резко подскочат вверх.

***

Вот еще одна очень любопытная теория, которую я вычитал в работах Соловейчика. Это теория раздражительности, которая пусть косвенно, но еще раз доказывает, что дисциплина и любовь несовместимы (статья «Опаснее, чем курение»).

«Минздрав предупреждает, что курение опасно для нашего здоровья. Есть и другие опасности, о которых мы знаем и без постоянного напоминания, например, сердечнососудистые заболевания, грипп, СПИД.

Но никто не предупреждает, как опасны для нашего здоровья и особенно для воспитания детей наших раздражение и раздражительность.

Раздражение – такая же неспецифическая реакция, как и стресс, но возникает оно в случаях, прямо противоположных стрессовым ситуациям.

Поясню это на простом примере.

Если в джунглях на вашу тропинку выйдет тигр, вы можете испытать любые чувства – от смертельного страха до прилива отваги, — все что угодно, только не раздражение. Тигры не раздражают. Они вызывают стресс.

Но если вы пришли усталый с работы, а трехлетний мальчик не переставая бьет в глухой барабан, вы испытываете раздражение.

Одним и тем же способом, раздражением, мы реагируем на самые разные явления. Что в них общее?

Стресс – отрицательная реакция на то, что сильнее нас.

Раздражение – отрицательная реакция на то, что слабее нас.

Подчиненные раздражают начальника, начальник раздражает подчиненных лишь в том случае, если он не только глуп, но и слаб. Раздражают слабые, жалкие, презираемые.

Но больше всех страдают от раздражения дети.

Наши дети нас раздражают? Мы ничего не можем поделать с собой? Поймем этот сигнал как приближение катастрофы. Через некоторое время в наших отношениях с детьми все будет плохо, и мы будем выискивать самые фантастические причины педагогической неудачи. В действительности же мы проиграли в тот день, когда почувствовали раздражение.

Распустившись и привыкнув по каждому поводу раздражаться, мы не замечаем той брезгливой интонации, с которой мы обращаемся к детям. Педагогика на этом кончается. Мы все делаем будто бы правильно: учим ребенка, приучаем его к труду и аккуратности — все правильно, лишь одна деталь, о которой не говорится, повторяю, в педагогических книгах: все, что мы делаем, сопровождается раздражительными интонациями. Значит, все во вред.

Недавно я видел в электричке, как мама заставляла десятилетнего мальчика читать книгу вслух. Книга о летчиках, написана суховато, много трудных слов. Мальчик не мог их выговорить, спотыкался. И каждая ошибка вызывала у мамы приступ раздражения: «Ты как читаешь? Погляди, что там написано!»

Хуже всего, что мальчик ничем не отвечал на это раздражение. Он привык. Он подрастет немного и будет точно так же раздражительно разговаривать с родителями, и не позавидуешь его подчиненным, если таковые будут у него когда-нибудь. Что делает мама, из лучших побуждений заставляя сына именно так читать книгу? Она совершает проступок по отношению к мальчику и к миру. Она выдаст миру дурного человека.

Если спросить эту женщину, любит ли она своего сына, она, конечно же, скажет, что любит. Но это неправда. Любовь и ненависть порой совмещаются, любовь и раздражение – никогда и ни за что. «Юпитер, ты сердишься? Зна­чит, ты не прав». Юпитер, ты раздражаешься? Значит, ты не любишь».

Итак, любимые не раздражают. А дисциплины мы требуем тогда, когда что-то или кто-то вызывает у нас чувство раздражения. Следовательно, дисциплина есть там, где нет любви. Всё просто.

***

Если в отношениях взрослого и ребенка существует элемент подчинения, принуждения, тогда посыл взрослого таков: «Ты веди себя так, чтобы мне было комфортно, спокойно, чтобы я не раздражался». Если отношения строятся только на любви, тогда посыл взрослого совершенно иной: «Ты просто будь. Я рад, счастлив оттого, что ты находишься со мной рядом. любое твое движение вызывает во мне умиление, воодушевление».

«Любовь рождается от радости», – трубит Симон Соловейчик. А я вспоминаю эпизод из сериала «Участок», когда герои обсуждали название иконы «О тебе радуется» (мол, так неправильно, по-русски надо сказать «тебе радуется») и пришли к такому выводу: «”Тебе радуюсь” – это когда я на тебя смотрю и радуюсь, а “о тебе радуюсь” – это когда я даже тебя не вижу – просто знаю, что ты существуешь на земле, и мне от этого хорошо».

Так что давайте будем радоваться о наших детях. Этого достаточно для их воспитания.

Родители и дети

One Response to “Мой пятый класс, или Почему дисциплина погубит школу (ч.2)”

  1. Ребята! я только вчера о вас узнала!
    Творите, пожалуйста! Не останавливатесь! Спасибо миру за вас!

Обсуждение - Оставьте комментарий