Мой пятый класс, или Почему дисциплина погубит школу (ч.1)

Титульная

В конце третьей четверти мои черти разбили окно в пустующем доме. Дом был хозяйский, однако в нем никто не обитал, т.е. у него был собственник, но на время, видимо, зимне-весеннее за ним просто приглядывали, постоянных жителей не было. Так вот деревенская малышня облюбовала его и давно к нему приглядывалась: дом привлекал детей в первую очередь как шалаш (ну и – сами понимаете – заброшенный дом, привидения и всякий прочий мистический шлейф делали его еще более лакомым для искателей приключений). И вот искатели нашли приключения. Под общим наименованием «мои черти» я имею в виду пятый класс, коему пока еще прихожусь классным руководителем. Среди хулиганящих были не только «пятые» – в операции участвовали и те, кто помладше, и те, кто постарше, но мои там тоже были, причем добрый костяк (4 из 6 человек). Более скажу: в списке значилось не просто разбитое окно – банда хотела проникнуть внутрь и сделать там шалаш, поэтому осуществляли попытку войти и через дверь, и через окно – юридическим слогом, взлом.

В связи с этой историей и особенно в связи с тем, что классным руководителем в пятом классе был я, с новой силой в школе возобновились разговоры о дисциплине, неуправляемости пятого класса и необходимости жестких мер. Вот и у меня появился шанс поговорить о вещах философских и не очень, но очень педагогических. Эта статья целиком о воспитании, и в ней я хочу рассказать о своем пятом классе и предложить вашему вниманию очень спорные убеждения в том, что теперешние недостатки и провинности ребенка никак не связаны с его будущими достоинствами (и вообще с его будущим), почему ребенка категорически не стоит учить вежливости и почему дисциплина непременно погубит школу.

Поскольку уверен, что от подобных формулировок придет в недоумение любой читатель и, скорее всего, даже половина моих друзей не разделит с ходу основных посылов сказанного, в помощь возьму классиков педагогики (принципиально перед окончательным явлением свету этой публикации забаррикадировался книгами), которые – не поверите – давным-давно утверждали то же самое.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «МОЙ ПЯТЫЙ КЛАСС»

Постепенно забава с почтовым ящиком и экраном настроения стала выходить из моды (замечу: всё, что убирается с детских глаз, для них, детей, тут же становится неактуальным), и нужно было искать классу альтернативное развлечение. В третьей четверти мы попробовали поиграть в ЧГК с самыми маленькими (2-ой против 3-ьего класса), таким образом интеллектуальное движение охватило все возрастные группы (перефразируя известное, игре все возрасты покорны).

ЧГК 01

ЧГК 02

ЧГК 03

Соответственно, можно было начинать подталкивать детей именно в этом направлении. Чтобы переход от почты стал плавным, я придумал затею с «интеллектуальными письмами». Приходя на урок языка или литературы, я подкидывал своим чертятам листочки, в которых содержались разного рода головоломки, ребусы, кроссворды и проч., чтобы проверить, в чем они сильны, а о каких заданиях и представления не имеют (причем «подкидывал» я в прямом смысле: письмо могло оказаться на подоконнике, в стенде, на шкафу и даже в цветочном горшке). Приведу пример такого «подкидыша»:

Письмо 01

Письмо 02

Потихоньку-полегоньку молодежь втянулась, и тогда я уже мог после уроков (на факультативе, кружке или просто так) проводить с ними время, решая и разбирая разного толка задачи на сообразительность: все же в будущем году мне бы хотелось подключить нашу школу к какому-нибудь районному или областному интеллектуальному движению.

Венгерский кроссворд

В связи с этой нашей постурочной деятельностью хочу рассказать совершенно гениальную историю, связанную с очень своеобразным мальчиком Пашей из моего класса. По своей природе он совершенно не коллективщик: он не будет работать в темпе всего класса, не очень уютно чувствует себя в каких-нибудь командных спортивных играх и за игровым столом ЧГК не всегда захочет участвовать в коллективном обсуждении. Но у него совершенно потрясающе устроен мозг и любопытнейшим образом функционирует мыслительный процесс. Он может сидеть, бормотать себе под нос ход решения какой-нибудь задачи или, качаясь на стуле, сам себе проговаривать рассуждение, касающееся вопроса игры, – и попадать при этом 9 из 10 правильных ответов! То есть он работает абсолютно на своей волне, и эту волну надо поймать, прежде чем мальчик втянется в процесс. Ко всему прочему он потрясающе разгадывает ребусы: за минуту может нащелкать 15-20 штук. Так вот однажды дал я ему стопку ребусов; он решает-решает, смотрю: как-то странно задумался. Попался ему такой:

Ребус

Те, кто представляет себе технику, догадались, что зашифровано здесь слово «учитель» (УЧ – 4, 5 буква от слова «обруч», ИТ – одну букву отбросили от слова «кит» и ЕЛЬ – последний рисунок). Паша осторожно подзывает меня к себе и шепотом говорит: «Сергей Сергеевич, а тут написано «Учи, тёлка!» Это же ёлка нарисована?» Вот так, ребята! По-моему, это шедевр. Как мала дистанция между учителем и… Поэтому надо быть аккуратным в составлении и подборке ребусов. А ребенка-то в чем упрекнешь?..

Подобных невольных учебных ляпов на моей памяти масса. После случая с ребусом мне вспомнился эпизод почти десятилетней давности (полуистория-полулегенда), когда в одном престижном учебном заведении принимали вступительный экзамен по русскому языку диктантом. И составителей (подборщиков) диктанта попросили найти такой текст, в котором не будет нехороших филологических ассоциаций (мол, поколение пошло такое, что небо в его присутствии неудобно назвать голубым). И вот наступил день икс, в аудитории собрались испытуемые, приготовились писать… Текст был про осень, и там содержалось описание парка, в котором деревья «отливали золотом». После прочтения пикантной строчки в зале повисла пауза, и через секунду не шибко интеллектуальный голос во всеуслышание заявил: «Круто! А если бы мы тоже могли отливать золотом!» Один из моих педагогов называл это «маразмом побочных ассоциаций». Ну, ничего не поделаешь: и наполнение заданий нужно контролировать.

Обучение грамоте

Третья четверть для пятого класса очень громоздкая по программе. Мало того что начинается самая что ни на есть орфография (вспомните своё отношение к заучиванию корней с чередованием; да и орфография – это всегда сложно), так и литературная подборка не блещет фееричностью и изяществом: скучнейшие беловские «Скворцы» перемежаются лирикой о природе и довешиваются «Мещерской стороной» Паустовского, навевающей на младшего читателя совсем нелирическую тоску (детям вообще очень тяжело даются очерки о природе). Да и сам образ третьей четверти по ассоциациям и продолжительности не внушает учебного оптимизма – в общем, приходилось всяческими фокусами «разноображивать» процесс (как говорил мой преподаватель сольфеджио, «хоть чучелком, хоть доминошкой», но внимание к себе привлекать). Мы по весне ходили на улицу и читали «Мещерскую сторону» на детской площадке (все-таки про «разбойничьи, глухие» леса адекватней воспринимается, когда ты чувствуешь хотя бы свежий ветер), выдумывали какие-то викторины по тексту и всякое-разное.

Однажды (литература была – о, боже! – шестым уроком) уже упомянутый мной Паша забрался под учительский стол и заявил, что ему там удобнее читается. Ну что ж? Коль удобнее – почему бы и нет! В конце концов нигде не написано и никем не доказано, что книги под столом читать запрещено. Тогда я предложил всем попробовать то же самое, проверить, может, Паша прав (помните, как в «Простоквашино»: колбасой на язык и вправду вкуснее). Мы все уместились под столами и с удовольствием дочитали многострадальную «Мещерскую сторону» (кстати, всем рекомендую такое чтение: очень увлекательно). Как ни крути, цель номер один достигнута: текст прочитан. Но с этим «подстольным» чтением вышла громкая история.

Дело в том, что мои детки, вдохновившись «папиным» примером, решили в Интернете тоже что-нибудь публицистическое вести. Сотворить блог или сайт они пока не в состоянии, но на что-нибудь «вконтактное» вполне способны. Так вот они создали страничку «Мой любимый классный учитель», посвященную, как вы успели догадаться, скромнейшему Мне. Более того, они меня даже об этом предупредили. На тот момент на «EDU.topia» вышел некий текст, в котором присутствовали мои младшие, и они мне сказали так: «А если мы про Вас напишем и в Интернет выложим?!» «Да пожалуйста!» – принял вызов я. И в начале февраля на просторах соцсети появилось такое мини-сочинение (орфография и пунктуация авторов сохранена):

«Про нашего классного учителя Сергей Сергеевич

Наш учитель Сергей Сергеевич очень классный и добрый. На уроках русского языка и литературы мы меньше работаем больше смеёмся. У нас в классе 6 человек и его наше поведение устраивает. На литературе мы читаем под столом, утром в среду у нас первым уроком русский язык и мы выключаем свет и пугаем его. У него есть лучший друг Дмитрий Маратович он ведёт бел. лит. и бел. яз. С Дмитрием Маратовичем тоже очень весело».

Вот так. Сдали с потрохами. На самом деле, ничего более прекрасного про себя не читал. Но давайте посмотрим на этот текст как чиновник от образования: здесь же можно цепляться к каждому слову! Я неспроста делаю акцент на чтении под столом, потому что впоследствии мне его вспомнят не единожды (это будет пунктом в копилку моей профнепригодности – записывайте, кто собирает). Но, как бы то ни было, отныне я мог чувствовать себя знаменитостью: у меня появился официальный фан-сектор.

Группа

Теперь давайте вернемся к случаю с разбитым окном, анонсированному в начале статьи. Не знаю, насколько часто в деревне взламывают дома (тем более школьники), но ситуация, видимо, из ряда вон выходящая. От меня, как от классного руководителя, вероятно, ждали решительных действий на сей счет, но я старался даже как можно меньше высказываться по этому поводу, тем более действовать. Случилось то, что случилось, и сейчас я попробую разложить, почему из подобных ситуаций вообще не стоит делать скандалов и трагедий.

Во-первых, как всегда это бывает, разбирать ситуацию поручено было тем, кто на месте «преступления» не был и рядом не стоял (кто обычно ведет подобное следствие: классный руководитель, социальный педагог, родители и руководитель учреждения образования – других это, в общем, и не касается). Вопрос был в том, чтобы определить зачинщика: мол, кто отдавал команду вскрывать замок и бить окно. Дети, разумеется, могут украдкой кивать друг на друга или даже сообща выдать главаря, но это не означает ровным счетом ничего. Ни среди обвиняющей, ни среди защищающей стороны свидетелей нет, равно как и нет доказательств (а доказательством в таком случае считается видеозапись). А если я не видел, то я не имею права на эту тему рассуждать. Ответственность в этом случае однозначно коллективная: были все, виноваты все. А раз нет «вещдоков», проблема переходит исключительно в моральную плоскость.

Но и с моральной плоскостью тут не всё так однозначно. Разумеется, бить стекла плохо, с этим никто не спорит. Но давайте попробуем восстановить мотивацию с точки зрения десятилетнего ребенка (ведь часто мы ругаем детей просто потому, что не уловили мотивов, которые руководили их действием в момент, как нам кажется, их провинности). У моих хороших друзей младший сын бросил недавно родившихся котят в тазик с водой (котята, соответственно, чуть не захлебнулись). Малыш сам перепугался от всего случившегося, но, когда его спросили, зачем он это сделал, он ответил абсолютно искренне: «Я хотел, чтобы они были чистыми!» Заметьте: никакого криминала в мотивах ребенка не было – он действовал из лучших побуждений. Я с безграничным восхищением и уважением говорю о родителях, которые, выслушав объяснения, отказались его ругать или бить: ребенок же хотел как лучше. Поэтому давайте не будем путать криминал в действиях и криминал в мотивах. Порицания достоин лишь тот поступок, который совершен с преступным замыслом.

Чего хотели дети? Сделать шалаш, играть, разнообразить свою жизнь. В этом нет преступления: дети – романтики, они жаждут приключений. И взломанный дом – это скорее наша недоработка, нас, взрослых: мы не насытили жизнь своих детей так необходимыми им приключениями – вот они и ищут драйва «на стороне». Разговоры о школьных лагерях и продленках (закрывающихся в 17.00), которые призваны сделать всё, чтобы дети находились под присмотром, – это профанация, иллюзия для самоуспокоения взрослого мира. Чтобы разбить окно, ребенку нужна минута, а у него свободного времени (с 17.00 до даже 21.00) целых четыре часа.

Еще меня немножко позабавило мнение о том, что 5-ый класс – это слишком маленькие дети, для того, чтобы лазать по заброшенным домам и планировать, как построить шалаш. Честно: первое, о чем я подумал, когда узнал о случившемся, звучало прямо противоположно: что-то поздновато. Моё детство прошло в новостройке, и мы лазали по бетонным плитам, привезенным для закладки будущих домов. Но – простите – нам было лет по 6-7, я переболел шалашами во втором классе, в пятом я уже занимался делом.

К разговору о запрещениях. Если спросят, что мне запрещала мама в детстве, я с уверенностью отвечу: ничего (кроме того, что представляет реальную угрозу для моей жизни; впрочем, такие вещи она от меня просто прятала). Позволено мне было всё, но с одним условием: за любые последствия своих действий я отвечаю сам. Сделал что-то хорошее – все аплодисменты твои, все цветы в твою машину; сделал плохое – за помощью не беги и за маму не прячься, сам разгребай. Это приучало меня к ответственности за свои поступки. Поэтому вполне достаточно было и того, что дети вместе с родителями пошли прибираться в том доме, в котором похулиганили. И всё, тема закрыта, никаких воспитательных истерик. По словам известного польского педагога Януша Корчака, «воспитатель, который не хочет неприятных сюрпризов и не желает нести ответственность за то, что может случиться, – тиран». Так не будем же тиранами. Для детей и для нас любое происшествие такого рода – это опыт, очередной этап взросления.

Кто-то скажет, что я выгораживаю нарушителей. Может быть. Но в такой ситуации проявить милосердие (или хотя бы держать достойный нейтралитет) и не поддаться соблазну «давить» моралью и при каждом удобном случае попрекать детей этим злосчастным домом будет мудрее. Они и так увидели результат своих действий (в первую очередь ощутили, что доставили неудобства своим родителям и заставили за себя «краснеть») – этого достаточно, не надо эмоциональных надстроек. Может, выгородить их здесь будет дальновиднее, чем воспитать из них доносчиков, настояв на том, чтобы сделать из кого-нибудь главаря банды.

В этом отношении для меня стало отрадным открытием признание одного из пятиклассников, который во время инцидента был в больнице. Когда его спросили: «А что бы ты сделал, если бы в этот момент был дома, в деревне?» – он не задумываясь ответил: «Я был бы там, где мой класс». Мама может гордиться сыном.

Вождь краснокожих

Кстати, о гордости родителей за своих детей. Я считаю, что это первое чувство, которое всеми силами школа обязана вызывать у родителей. Заданной цели должны быть подчинены открытые уроки, внеклассные мероприятия, беседы и, конечно, родительские собрания. Здесь я остановлюсь подробнее: этим грешат все школы без исключения. Обычно на родительских собраниях заняты двумя вещами: либо ругают, либо просят. Честно скажу: со сбором денег в сельской школе всё предельно законно – за год я не слышал ни разу, чтобы собирали хоть на что-нибудь (не в пример городским). Однако же – заметили? – с каждым годом на общешкольные, да и на классные, родительские собрания приходит всё меньше и меньше родителей. И не потому что им плевать на судьбы своих детей. Просто уловите тон этих собраний: взрослым постоянно рассказывают, что их ребенок такой и разэтакий. Этого он не понимает, того он не уважает и вообще, как ни глянь, со всех сторон безнадежен. Будет ли это приятно слушать родителю, когда он дома видит своего ребенка отрадой, подарком, героем (если у родителя нет положительного образа своего ребенка, то какой же он тогда родитель?!)

Еще работая в Минске, на всех родительских собраниях я старался делать акцент на достижениях класса: мы показывали слайд-шоу того, что произошло с нами за четверть, клипы, приготовленные детьми, награждали лучших в учебе и внеклассной деятельности (все собрания я делал совместными, родительско-детскими). На коллективных заседаниях следует говорить только о достижениях и успехах (я буду сражаться за эту мысль до последней капли крови) – разговоры же о проблемах и недоработках нужно вести только за закрытыми дверями в формате тет-а-тет. Создать положительный образ ребенка в глазах родителей – единственно возможная цель родительских собраний.

Возвращаясь к мальчику Паше из своего класса, расскажу вот что. Обычно он у меня в классе отвечает за техническую часть: установку аппаратуры, подготовку аудитории к мероприятиям, если в них задействована техника. Делает это он всегда с удовольствием и очень добросовестно (замечательный педагог Симон Соловейчик, к работам которого я не раз обращусь во второй части статьи, говорил о «потребности в необходимости», потребности ребенка быть нужным, найти своё, уникальное, задание в классе, свою сферу ответственности). Так вот на одно из общешкольных родительских собраний пришел Пашин папа (по добросовестности Паша весь в отца: тот не пропускает ни одного собрания), и я попросил Пашу выставить для собрания аппаратуру. Вы бы видели гордость в глазах папы, который наблюдал, как его десятилетний сын помогает готовить кабинет для общешкольного, очень серьезного мероприятия. Я лично видел эту гордость, да, я уверен, я ее не придумал, я видел ее своими глазами!!! А потом, сидя на «музыкальной гостиной» я (и не только я) боковым зрением зацепил, что отец и сын спускались по лестнице в обнимку! Если не это цель школы, то зачем тогда вообще нужны школы?!

Родители и дети 01

А жизнь моих чертей идет своим чередом. Они с удовольствием и очень творчески соблюдают школьную обрядность. У нас стало традицией вместе, с колпаками да дуделками, отмечать дни рождения. Вот так девчонки поздравили пацанов с 23 февраля:

01

Парни не менее достойно ответили девчонкам спустя две недели:

И вообще у меня классная банда растет:

07

Продолжение следует…

One Response to “Мой пятый класс, или Почему дисциплина погубит школу (ч.1)”

  1. Сергей, прикрути к сайту фэйсбук (кнопку «Поделиться»), так сможешь расширить аудиторию.

    О собраниях, пока еще не школьных, а садовских: как и многие родители, принципиально не хожу, т.к. о детях там очень мало, все больше о том, сколько и на что нужно денег сдавать.

Обсуждение - Оставьте комментарий