13-18 октября. Восьмой класс поднимается

В этот понедельник по приезде к месту работы (я бы даже сказал, на въезде в него) нас ждал сюрприз. Дело уже постепенно идет к холодам, и все потихоньку начинают утепляться. Наши соседи по общаге заказали себе кучу опилок, чтобы покрыть чердак (эту манипуляцию необходимо проворачивать потому, что «верх» наш сложен фактически из одних досок и часть тепла во время отопления испаряется наверх вхолостую). Так вот наши детки решили устроить нам торжественную встречу. На площадке перед домом опилками они выложили разные приветствия из разряда «Ку-ку, Сергей Сергеевич и Дмитрий Маратович!» и многое-многое прочее. Целое народное художество получилось под нашими окнами, но выглядело всё очень задорно, весело и приятно. Так началась новая рабочая неделя.

В этой дневниковой записи я сознательно нарушу хронологию событий, ибо одно из них произошло неделей ранее, в пятницу, 10 октября, но имело прямые последствия для явления, которому я хочу сегодня посвятить публикацию. Более того, явление это удостоилось быть вынесенным в заголовок, и об остальных событиях недели я упомяну лишь мельком, целиком сосредоточившись на феноменальном учебном прорыве одного из моих классов.

Начиналось всё с того, что неделю назад у нас в школе прошел (как традиционно в октябре он проходит в каждой школе) марафон педагогических идей. По-простому – неделя открытых уроков, когда коллеги ходят к коллегам, а те дают показательные выступления с показательными классами, где по возможности демонстрируют показательные педагогические фишки (мне уже довелось в подобном участвовать пару лет назад в Минске, посему и на этот раз я сильно не сопротивлялся). У меня был прекрасный пятый класс, в пятом классе была достаточно удобная для демонстрации на экспорт тема – «Жанры речи. Загадка» (на ней в принципе можно устраивать всё, что угодно). Так что мы сразу убили двух зайцев, презентовав адаптировавшийся пятый и пройдя новую (творческую, между прочим) тему.

Главным достижением открытого урока и этих дней с пятым классом я по-прежнему не считаю собственно лингвистическую составляющую. Моей задачей было канализировать детскую двигательную активность – мы с полным правом продемонстрировали присутствующим наши «статуи» (подробнее об этой игре читайте в записи «22-27 сентября. Начало работы»). Приблизительно так это было:

Причем здесь восьмой класс и куда он, собственно, поднимается? Дело в том, что (насколько мне стало известно из рассказов коллег) в предыдущем году данный коллектив имел весьма неоднозначную репутацию. Это было связано с тем, что в классе значилось на одного ученика больше (и, видно, у него случались проблемы с дисциплиной) – да мало ли еще с чем это было связано: я год назад рядом не стоял, поэтому даже предполагать права не имею. Но, по крайней мере, в номинантах на самый крепкий восьмой точно не фигурировал (мой любимый случай). С самого начала года (так уж получилось) мы сработались моментально: они сразу поняли, чего я от них хочу, я сразу почувствовал, на что этот класс способен (о составе и потенциале восьмого читайте здесь). Кто работал в школе, тот меня поймет: иногда так бывает, что (случайно или намеренно) учитель и класс попадают в ритм и по манере и стилю находят друг друга. По крайней мере, восьмой и по сию пору остается тем классом, который фактически ни на одном уроке не обманул моих ожиданий.

Такому раскладу сил способствовала еще и специфика расписания занятий в этом полугодии: литература у них на данный момент один час в неделю (т.е. хватает времени, чтобы вычитать тексты и не захлебнуться), а язык (два раза в неделю) поставили подряд в среду и четверг, так что я мог позволить себе спаренные уроки (среда – теория, четверг – практика), при этом отказавшись от домашнего задания со среды на четверг. Еще раз обращусь к своим мыслям годичной давности по поводу отметкоцентричности и практики безотметочной работы. В процессе выстраивания отношений с классом очень важно снять боязнь наказания, т.е. получения низкого балла (вообще в этой школе детей больше заботит то, что у них в дневнике, нежели то, что в журнале, ибо дневники родители смотрят регулярно, а до журналов добираются редко, если в принципе добираются). Так вот, относительно русского языка (который, по большому счету, и у восьмого класса был в руинах) включаю свой классический прием работы: после объяснения теоретического материала (на первом уроке из связки двух) на следующий день даю детям практические карточки с одним условием: если у них получилось выполнить задание и они согласны с полученной отметкой, то я ее выставляю в журнал. Если нет, то ничего не происходит – всё в ведомости остается на своих местах (то есть ребенок сам решает, согласен он с официальным выставлением отметки или нет). Это позволяет мне убить главного зайца: важно не чтобы на каждом уроке ребенок был аттестован – важно, чтобы на каждом уроке ребенок пытался думать самостоятельно, был постоянно включен в работу (непринципиально, окажется в итоге работа успешной или нет). Сами понимаете: для любого практического успеха в долгосрочной перспективе нужна постоянная, систематическая, ежедневная работа здесь и сейчас.

По литературе проблемы и задачи оказались теми же, что и в обыкновенной школе: для начала нам нужно было научиться работать с текстом (рассовывать по книге закладки и делать цитатные выписки). Поэтому мы с Дмитрием Маратовичем стали синхронно давить на эту точку: при изучении текстов по литературе предварительно раздавали детям вопросы по содержанию (задачей восьмиклассников было искать ответы, выписывать цитаты и указывать номера страниц, на которых они эти цитаты находили). Пока ни о каком глубинном анализе произведений (или – боже, упаси! – межлитературных параллелях, которые от нас требуют авторы-создатели) речи не идет (поскольку у детей за жизнь начитано не так много текстов). И еще самый главный момент – не жалеть отметок. Дети должны знать, что за хорошую работу они всегда будут вознаграждены, и тогда стремление начитывать, активничать на уроке будет зашкаливать, а за ним автоматически придет и привычка читать.

Вот так мы начинали. По русскому языку традиционно с того, что выучили части речи, по литературе нам предстояло перебороть античную литературу и литературу эпохи Возрождения (перебороть не потому, что это неинтересно – наоборот, если тема обзорная, всегда можно поговорить о культуре той или иной эпохи: принести слайды с образцами живописи, архитектуры, рассказать о мировоззрении людей того поколения). Сложность состояла в том, что, по задумке авторов, мы должны были сразу, с места в карьер прочитать эсхиловского «Прикованного Прометея» гекзаметром и «Ромео и Джульетту» Шекспира в полной версии (текст тоже, скажу я вам, не из легких). С Эсхилом выход нашли быстро: мы посвятили урок греческой мифологии и освежили в памяти (а для кого-то и начали с нуля) «Мифы и легенды Древней Греции» Н.Куна. Таким образом, сюжет о Прометее нам был уже знаком. Ну а гекзаметр мы немножко обхитрили: в этом году в концертном зале им. Чайковского презентовали реконструкцию греческой трагедии на музыку К.Орфа, посему у нас с моими восьмиклассниками был шанс поговорить об особенностях греческого театра с наглядным пособием от профессионалов. В такой версии мы и узнали, что такое гекзаметр (что для детей, пока априори мало читающих, уже солидное достижение).

За «Ромео и Джульетту» я боялся больше всего. Честно сказать, картинка, когда дети крестьян читают «Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени…» и говорят о всепоглощающей любви, победившей смерть, во мне вызывает дикий внутренний диссонанс (обвините меня в пропаганде неравенства!) Да и говорить о любви в новом коллективе (утверждать, что за полтора месяца установился такой уровень доверия, при котором дети без стеснения поделятся со мной мыслями о лирическом чувстве, было бы наивно) всегда весьма неуютно и тревожно. Однако же к этому моменту мы с коллегой обнаружили, что у некоторых членов класса очень и очень получается та самая поисковая работа (например, у Леры Т. поразительная память на детали: она пересказывает сюжет не просто близко к тексту – она может вспомнить все авторские средства выразительности и воспроизвести многие речевые пассажи из прочитанного дословно). Вот на этом мы и попробуем сыграть при изучении «Ромео и Джульетты». Текст, конечно, объемный – не будем его читать в один присест, а разобьем на три части и предварительно, перед началом всеобщей вычитки, раздадим вопросы, на которые необходимо обратить внимание при прочтении (т.е. найти ответы – сделать закладки или выписки)

Ромео и Джульетта (вопросы к 1-2 акту)

Первый урок по Шекспиру превзошел все мои ожидания: работал весь класс. Каждый ученик хотел высказаться буквально по каждому вопросу моей предварительной распечатки (с разной степенью успешности, конечно, но в таких ситуациях ценен сам порыв). Спектр отметок после первого занятия по трагедии находился в амплитуде от 8 до 10 баллов (причем Лера умудрилась заработать аж две десятки, взяв на себя подготовку сведений о жизни и творчестве самого У.Шекспира). Мои крылья по отношению к этому классу с сегодняшнего дня расправились в полную мощность.

Сомкну несомкнутый круг: шла как раз та неделя, на которой в моем подведомственном пятом классе случился открытый урок. И мои восьмиклассники, безусловно, об этом знали и видели процесс подготовки, а также количество собравшихся людей (отмечу, кстати, что здесь, в маленькой сельской школе, на открытые уроки коллеги к коллегам ходят с куда большей охотой, нежели в городе). Так вот, на следующий день после мероприятия в пятом, восьмой класс сам попросил у меня открытый урок (т.е. дети попросили пригласить учителей и выступить в роли подопытных). Мотивация, между прочим, была весьма предсказуемой: «Пусть посмотрят, как мы умеем работать, потому что учителя считают нас глупыми». Класс сознательно хочет избавиться от своей репутации.

Уже в следующую среду мы давали открытый урок по «Ромео и Джульетте». Никаких лирических соплей: я не люблю подготовленные и отрепетированные показательные выступления, посему ролей не раздавал, ответы мы не заучивали – в общем, классический прямой эфир, эдакая проверка на прочность (даже скорее на смелость моего наново сколоченного коллектива, который постепенно превращается в кулак). Да, разумеется, мы смотрели Дзефирелли 1969 года, слушали классический саундтрек из классической экранизации, но всё это мы бы сделали и так, не привязываясь к публике извне. Мы показывали то, чему учились все последние уроки: как мы умеем работать с текстом, с деталью и т.д. Кстати, психологически открылась очень любопытная вещь: девчонкам-отличницам да хорошисткам куда комфортнее работать в камерном режиме (т.е. тет-а-тет с учителем), а вот наши юноши (которые пока с точки зрения учебы не настолько звездны) посторонних глаз не испугались и достаточно смело отработали весь урок (это наблюдение в дальнейшем, думаю, поможет мне в привлечении восьмиклассников к разным открытым форматам). Так что первую проверку боем мы прошли.

Факты, случившиеся после кульминационного открытого урока, перечислю в режиме «пост скриптум»:

1. Лера и Аня получили вызов в школьную команду «Что? Где? Когда?» (интеллектуальными играми планируем заняться вплотную во второй четверти, а пока тестируем интеллектуальный потенциал молодежи).

2. По русскому языку мы завели конспекты – показатель игры на перспективу. Все-таки этому классу в следующем году сдавать экзамен диктантом, и подготовка уже с теперешней поры сделает детей еще сильнее. В классе развесили памятки частей речи и членов предложения. К тому же дети меня попросили подставить факультативное занятие по языку для совершенствования орфографических навыков (с орфографией пока у нас туговато). Теперь мы тихонечко (без бумажной фиксации) раз в неделю работаем по курсу Т.В.Игнатович как раз для восьмого класса. Чем черт не шутит: может, в следующем сезоне мы с девчонками попробуем покорить олимпиаду? А при определенных раскладках и работе на уровне авось Аня с Лерой надумают штурмовать Лицей БГУ?..

3. По русской литературе класс закончил четверть лучше всех в школе (большая часть учеников разместилась все в том же спектре 8-10), Лера вышла на стабильную десятку, а Миша вырвал четвертную «девять» на последнем уроке, идеально отработав финальное занятие по «Ромео и Джульетте». На это самое финальное занятие, кстати, я задал детям составить вопросы по тексту последних действий так, чтобы даже я не смог на них ответить. В результате еще раз убедился, насколько Лера может «доставать» всякие вкусные детали из произведений – будет экспертом по текстам.

4. На каникулах дети попросили меня не останавливать занятия и попробовать внеклассное чтение. Для изучения мы взяли «Двенадцатую ночь» Шекспира и «Пиковую даму» Пушкина. Справедливости ради следует отметить, что это предложение в целом стало следствием всё того же порыва и на дополнительные занятия пришел только один человек (угадайте кто?) Но при этом Лера методично приглашала своих подружек заходить с ней за компанию на обсуждение произведений – в итоге мы провели 4 дополнительных занятия (2 по языку и 2 по литературе), при этом освоили «штосс» – карточную игру, которой увлекся пушкинский Германн. Также я попробовал (держа в уме будущее контрольное сочинение и возможную олимпиаду) задать подобрать афоризмы на определенную тему (в ситуации с «Пиковой дамой» — любовь, игра, жадность, совесть). Во вторую четверть еще до ее начала Лера вступила с двух десяток.

3 Responses to “13-18 октября. Восьмой класс поднимается”

  1. Держись, Серёжа! Умничка!

  2. Вопрос к предыдущему комментатору: за что держаться? За свой стиль работы? Если он его изменит, то уже, собственно, и писать не о чем.

  3. Восхищаюсь! Какой же вы молодец! Не удивительно, что дети к вам потянулись и жажда знаний у них появилась.

Обсуждение - Оставьте комментарий