Итоги. Часть 1

Проработав всего одну четверть, сложно говорить, что ты все понял и теперь уже наверняка знаешь, как надо. Но наблюдал я уже достаточно и какую-никакую черту подвести могу. Публикую этот текст специально под Новый год, спустя еще один учебный отрезок, потому что, по большому счету, по прошествии очередных двух месяцев во многих своих умозаключениях я укрепился и мало от каких слов в этой статье (написанной несколько недель назад) смог отказаться. Тех, кто рассчитывает на классический формат дневниковой записи, спешу разочаровать: статья сложилась не сюжетная – статья сложилась аналитическая. Раз уж вторая часть «EDU.topia» изначально предполагалась как проект о школьном образовании на селе, порассуждать хочу как раз о том, что помогает (или поможет) ему развиваться, а что мешает (или может помешать). Итак, подводим итоги первой половины учебного сезона – моё видение этой подсистемы изнутри.

Все, кто говорил что-то из разряда «вот, легко вам рассуждать, когда у вас в классе 5 человек – вы попробуйте успевать вести дневник, когда человек этих под 30», оказались правы. Малая комплектация – это большой плюс. Каждый урок превращается фактически в индивидуальное обучение. Так работать легче и, конечно, эффективнее. Плюс проверка тетрадей, заполнение журналов и прочая списочно-отчетная гадость сокращается втрое-вчетверо. Это правда. Сейчас, зайдя в гости в свою старую школу, я физически почувствовал визуальный диссонанс, когда увидел три ряда по восемь парт: я действительно от этого отвык (все-таки у нас в школе три по две). Но не всё так просто. В городской школе уровень развития детей в пределах одного класса усреднен, приведен к общему знаменателю, и поэтому с ними проще работать как с классом. Здесь же между самым успевающим и самым отстающим может быть пропасть. У меня в пятом классе были бегло читающие и с трудом читающие по слогам. Даже в 7-8 классе проблема чтения еще существует. Поэтому, по совести, здесь на пять человек должно быть пять учителей, поскольку темпы и стили у детей отличаются разительно. Со многими стратегически необходимо оставаться после уроков и работать по индивидуальной программе (и это в классе с 5-6 человеками!)

Работу с документами тоже можно отнести в безоговорочное «да». Здесь ее на порядок меньше. Обусловлено это несколькими факторами. Во-первых, в деревне в полную силу работают социальные службы. Все акты, рейды, набеги (которые в городской школе ложатся на плечи классных руководителей) входят в компетенцию социального педагога и директора школы. Вообще к социальной работе здесь относятся со всей ответственностью, поскольку она здесь не для галочки – она жизнеобразующая (о функциях соцслужб я говорил в одной из предыдущих статей). Конечно, кипы документов на столе соцработников я видел не раз, но с моего стола они перенесены. Во-вторых, здесь компактнее территория, поэтому отпадает необходимость объемных и скрупулезных родительских собраний. Все у всех на виду – если возникает какой-то вопрос, с родителями любого из детей ты можешь пересечься утром на улице, в магазине или по дороге из школы забежать к ним домой. В-третьих, географическая удаленность объекта (мы, как ни крути, за 142 км от Минска базируемся) ограничивает нам доступ приезжающих. Все-таки разные инстанции любят ездить по дорогам прямым да проторённым, а в глушь забредают лишь по большим праздникам. Да, мне рассказывали, что в прошлом году была какая-то крутая проверка, а в следующем мы ждем еще одну, но лично меня за полгода извне не проверял никто, поэтому – говорю без малейшей доли лукавства – я мог выстраивать работу так, как я хочу, никто мне не мешал, поле для деятельности было чистым. Положа руку на сердце, я не помню дня, когда бы я вернулся домой и сказал (или подумал), что мне вымотали нервы. В городе разного показного дебилизма гораздо больше. И, наконец, к учителям здесь относятся куда более бережно. Это чисто экономическая закономерность: учителя на селе дефицит, есть такие, которые работают на три школы одновременно. Разумеется, администрация старается при составлении расписания учитывать этот фактор, не грузить лишними совещаниями и педсоветами. Если один учитель вдруг уйдет, смены ему порой могут дожидаться года два и закрывать часы собственными силами.

То, чему я был поражен, чем восхищен и за чем, собственно, ехал, – это воспитание. Заметьте: не воспитательная работа, а воспитание. Здесь нет необходимости проводить классные идеолого-патриотические часы, потому что воспитание здесь в крови, уважение к семье здесь в крови, любовь к земле здесь органическая. Как сказал мне однажды наш хороший знакомый, человек, на котором многое в деревне и в школе держится, он же супруг нашего социального педагога (об этой семье я тоже писал), «здесь важно не кто ты, а чей ты сын». Максим, один из моих одиннадцатиклассников, смог составить свой родовод до седьмого колена! Это о многом говорит. Привычка работать сообща, помогать ближнему держит этих людей на плаву и зачастую компенсирует (а порой и перекрывает) какие-то пробелы в классическом образовании. Так что за прошедшие полгода я тут многому научился не с профессиональной – с общечеловеческой точки зрения (какая из них в спектре приоритетов стоит выше?)

Вторая часть статьи выйдет чисто методической, поэтому всем, кого образовательное интересует несильно, рекомендую прокрутить ниже, но, на мой взгляд (а моя специальность все-таки методика преподавания), это самое главное, что успел я насмотреть за время работы. Вторая часть – это скорее моё обращение к методистам, составителям программ и учебников.

Может, для кого-то из моих наставников это окажется открытием (не самым удобным, кстати, открытием), но школьные программы не применимы к школе. ОНИ НЕ РАБОТАЮТ. Вообще не работают. Целиком. От начала до конца. Дело в том, что программы рассчитаны на некоего идеального ученика с крепкой знаниевой базой (про общее развитие я уже молчу), который мало того что постоянно помнит весь предыдущий материал, так еще и всегда работает в очень приличном темпе. А таких учеников не существует. Или почти не существует. Приведу пример. В пятом классе на повторение частей речи (существительное-прилагательное-глагол-местоимение-наречие) отводится один урок. А я, вот, прихожу и понимаю, что большинство детей понятия не имеет про части речи (то есть у 4 из 6 нет в голове ни вопросов, ни примеров этих частей речи). Что делать? Пренебрегать программой? Или закрыть глаза и сделать вид, что они знают части речи, да двигаться дальше? На то, на что программой отводится 1 урок, мы потратили один месяц. Но зато мы знаем части речи. Пошел ли я против закона?

У моего коллеги подобная ситуация случилась в 7 классе по белорусскому языку. Кроме того, что за один урок они должны были повторить все части речи от существительного до местоимения с их морфологическими признаками (!), так еще и учебник в 7 классе начинается с темы «Причастие». А причастие, как вы помните, это сумма глагола и прилагательного. Что делать, если признаки глагола и прилагательного в детской базе напрочь отсутствуют? Правильно: начинать сначала. Дмитрий Маратович взял учебник для 6 класса и на уроках и факультативе по белорусскому языку подробно да по пунктам начал с детьми его проходить. Пусть собственно причастие (которое они должны были начать в сентябре) было изучено к середине второй четверти – зато это было сделано осмысленно, с опорой на грамматические категории глагола и прилагательного.

Или взять, допустим, мой 11-ый класс. До меня они не читали большинство произведений в полном содержании, а сочинения носили исключительно из Интернета. К тому же ко всем учебникам у них есть решебники (это, между прочим, касается фактически любого одиннадцатого класса). Совершенно наивным было бы полагать, что вдруг, резко, ни с того ни с сего они начнут читать литературу в полном объеме, самостоятельно писать убойные творческие работы и искренне, по совести, решать домашнее задание по учебнику. На любую перестройку стиля нужно потратить время (за примером далеко ходить не надо: возьмите какой-нибудь футбольный клуб, в который приходит новый тренер). Пусть «Мастера и Маргариту», которых мы должны были освоить к середине второй четверти, мы только к третьей начнем читать. Зато все, что мы прошли, мы прошли по-честному. Лучше мы прочитаем меньше, но прочитаем действительно, полностью и в оригинале, чем будем делать вид, что успели всю программу. Есть решебники – откладываем учебники в сторону и начинаем работать по распечаткам. По крайней мере, когда я даю старшеклассникам задание, я вижу в их глазах мыслительный процесс, а если ты думаешь, ты уже прав (спасибо Елене Евгеньевне Долбик за формулировку).

Понимаете, очень сложно объяснить детям, что их девятки и десятки на данный момент – это баллов 20-30 (не больше) на централизованном экзамене. А ставить сплеча 1-2 за то, что у них пока нет должного уровня, будет нечестно перед самими детьми, которые искренне стараются в меру своих сил. Вообще к «десятке» я отношусь как к стопроцентному показателю выполненного задания, независимо от уровня этого задания. Если я ребенку задал выучить алфавит и он его выучил, это не значит, что он резко стал знать весь русский язык на 10 баллов, но с моим заданием он справился на 100 % – я ему с удовольствием поставлю «десять». Педагогика – неблагодарное дело: это всегда работа на далекую перспективу, сиюминутных результатов здесь не бывает. Да, сейчас детям не хватает в первую очередь общего развития (программу худо-бедно мы выполняем только с восьмым классом), но лучше мы сейчас будем долго запрягать. Если мы за этот год (без оглядки на существующую программу) забетонируем как следует базовую комплектацию, то в следующем сезоне нас ждет небывалый подъем. И только, полагаю, через год-два мы выйдем на хороший, заложенный авторами-составителями темп. Поэтому призываю всех молодых специалистов не бояться «чёрной» документации (пишешь то, что требуют — делаешь то, что нужно). В том случае, если вы, конечно, отчетливо видите цель и готовы до нее дойти.

Вторая проблема, с которой мы столкнулись на новом месте, – это белорусский язык обучения. То есть сам белорусский язык – это, конечно, не проблема, но так было бы в том случае, если бы большинство педагогов и детей в обычной жизни разговаривали по-белорусски. Такого сюжета мы не наблюдаем, и получается, что белорусский язык мешает учиться и тем, и другим: в итоге дети не говорят и не пишут грамотно ни по-русски, ни по-белорусски, смеются над переводными учебниками («анальная адтуліна» в учебнике биологии до сих пор хит сезона). У нас в стране реально не хватает кадров, чтобы качественно, профессионально вести обучение на белорусском языке. Таким образом, мы сознательно провоцируем «трасянку». А поскольку нет и спроса на таких специалистов, получается, что мы мучим сами себя искусственно внедренным «беларускамоўем» в школе. Искусственное внедрение еще никогда ни к чему хорошему не приводило.

Отсюда шлейфом тянется еще одна серьезнейшая оплошность – единый учебник русского языка для русскоязычных и белорусскоязычных школ. В начальной школе дети привыкают говорить и писать по-белорусски (к старшей отвыкают) – у них жуткая графическая интерференция (даже в старших классах я начинаю урок с настройки «Дети, помним, что мы пишем по-русски»): «i» вместо «и», «ць» вместо «ть» – это в порядке вещей. Поэтому совершенно необходимо развести учебники. В белорусскоязычной школе хотя бы в 5-6 классах русский стоит изучать как иностранный по специальному, отдельному пособию. Но, как показывает практика, и белорусский тоже. В итоге мы имеем на выходе две кривые, сломанные языковые системы – русскую и белорусскую – и не одной толково сделанной. Разумеется, эти дети при поступлении не конкуренты городским, которые изначально занимались в однородной языковой среде. Дилемма. Наша задача сейчас – сделать детей конкурентоспособными.

Ну а это уже мои чисто личные разборки (в формате «я и учебник»), и касаются они не только сельской школы, но и любого пятого класса. Я уверен и утверждаю это в здравом уме и светлой памяти: учебник для пятого класса выстроен некорректно и посему является нерабочим (или рабочим лишь отчасти). Дело в том, что авторы предлагают инверсионную последовательность изучения материала: сначала синтаксис с текстом (в первом полугодии), а затем фонетику с орфографией (во втором). Ладно, допустим, мы разучим, что такое однородные члены, и натренируемся оформлять прямую речь на письме, но, как только мы в классе сталкиваемся с орфографическими трудностями, я вынужден либо говорить детям «Поверьте на слово – это мы будем проходить в третьей четверти», либо начинать объяснять правило, пренебрегая темой занятия. К тому же в первом полугодии нам тоже как-то нужно писать диктанты да изложения. Подытоживая всё вышесказанное, утверждаю: по учебнику для 5 класса заниматься неудобно и нелогично. Нужно срочно 2 и 1 части менять местами. Мы упускаем детскую орфографию. И это серьезная проблема.

В последней части статьи позволю себе немного пофантазировать да помечтать. Иногда о том, чего никогда не будет, иногда о том, на что себе до сих пор не дал ответа (или в ответе сомневаюсь, или боюсь его, того самого ответа). Знаете, мне кажется, если бы нас всех действительно волновала образованность всего населения страны, мы бы уже давно пересмотрели рамки учебного года для разных категорий школ. В статьях у больших аналитиков от образования я раз за разом нахожу сетования на то, что сельские дети поставлены в неравные условия с городскими хотя бы потому, что их периодически снимают на сельскохозяйственные работы. Так что мешает в сельских школах сместить учебный год на месяц вправо и начать его, например, в октябре (все работы – я уже знаю – до октября прошли), а каникулы поравнять по посевным и уборочным кампаниям. Да, это сместит для них централизованное тестирование. Но, во-первых, тесты сдают только 11-классники (для них с графиком можно что-то и подумать или не снимать их на работы вообще), во-вторых, это даст возможность сохранить уроки (если наша конечная цель – сделать так, чтобы уроки не пропадали).

Еще одна ментальная проблема, с которой я столкнулся исключительно внутри себя, – это цель моей работы здесь (кроме чисто журналистской). Я долго не мог зарядить процесс (именно концептуальный, многослойный процесс), потому что не мог ответить себе на вопрос, зачем мне нужно учить этих детей. Ребенку, который с шести лет сам запрягает коня, я должен рассказывать про окончания спряжений. А зачем ему окончания спряжений? Они ему как-то в жизни пригодятся? Или, например, признаки текста восьмиклассникам, которые с закрытыми глазами ловят такую рыбу, что всю жизнь себя да свою семью прокормят. Для чего им нужны признаки текста? Или моему 11-му классу, пацанам, у которых руки золотые и, в отличие от моих, растут из нужного места, поэзия серебряного века зачем? То есть понимаете: я прекрасно отдаю себе отчет в том, что моё (филологическое) образование не научит их жизни – жизни их научит природа, окружение, в котором они выросли, семья, в которой они воспитывались. Так зачем им я? Чему можно научить людей, которые к жизни приспособлены гораздо лучше моего? Вот показательный момент: здесь не очень-то ценится высшее образование. Высшее образование – это не показатель хорошего человека, высшее образование – это не показатель умелого хозяина. Высшее образование – это вообще не показатель чего бы то ни было. И поэтому я совершенно понимаю детей, которые далеко не всегда ставят целью поступить в вуз. Кто-то хочет выучиться и вернуться работать в поле, с техникой. Так зачем я буду пытаться сбить его со внутреннего, с природного, с того, для чего он рожден на этот свет? Этот вопрос мне долго не давал стартовать, потому что я не видел цели. Сейчас, спустя некоторое время, я ее нащупал. Приходя в любой класс (особенно старший), я говорю открытым текстом: моя задача – не сделать из вас квалифицированных филологов, научить профессионально препарировать литературное произведение. Моя задача – в меру своих сил расширить вашу картину мира, чтобы с моим приходом вы стали чуть внутренне богаче, чем до моего прихода. Пожалуй, всё, что я могу предложить в плане образования. Да, конечно, со всеми желающими мы будем готовиться к ЦТ, штурмовать Лицей БГУ, но для начала нам самим нужно ответить на вопрос «а зачем».

Здесь я стал задаваться вопросом о генетической предрасположенности человека к образованию. Глядя на детей, ты понимаешь, что наследственность во многом определяет судьбу человека и понятие вырождения или, наоборот, вспышки таланта, рассмотренное учеными, генетиками и педагогами, не пустой звук. Хотя, как только ты начинаешь об этом задумываться, твоему взору судьба преподносит совершенно дикие комбинации. В одной из семей сын учится в спецшколе, младшая дочь в начальной школе не умеет читать. Но она же с ходу заучивает все песни наизусть, а другой сын легко берет вопросы детского «Что? Где? Когда?» Пока для меня это тупик, но наблюдать безумно интересно.

И вот еще. Не так давно мы в беседе с коллегами завели разговор о целесообразности смещения школьного возраста с минимума в 7 лет до минимума в 6. Все-таки, когда мы рассматриваем промежуток в один год между 35- и 36-летним человеком – это не играет никакой роли. А когда разница в один год между 6- и 7-летним ребенком – это весомо, ощутимо, принципиально. Боюсь, что 6 лет нынче – это маловато. Все-таки один год недоигравшего, недосидевшего дома, недокопавшегося в песочнице ребенка даст о себе знать впоследствии. С учетом того, что современному ребенку и так существенно замедляют развитие различные гаджеты, опасность того, что он, будучи шестилетним, не поймает ритм школьной жизни, возрастает донельзя. Видя иногда пропасть в развитии между детьми одного класса, я пятьсот раз подумаю, прежде чем советовать кому-нибудь поскорее отдавать ребенка в школу. Догулять важнее, чем окончить 11 классов раньше большинства сверстников.

У нас в десятом классе есть мальчик Никита. Он великолепно физически сложен, атлетичен, у него сильные руки профессионального спортивного гимнаста. Так вот каждый день он выходит на стадион школы и занимается на турниках, выполняя много сложных физических упражнений. Я каждый раз, когда вижу это, невольно думаю: а если бы это все происходило в городе? Ведь он мог бы записаться в секцию при ДЮСШ, пойти в школу олимпийского резерва – да мало ли возможностей! А тут турники. И только турники. Иногда причина нашей деградации в ограниченности возможностей, в том, что мы ежечасно, ежеминутно варимся в собственном соку. Как раз эту цель мы с Дмитрием Маратовичем видим очень отчетливо: нам нужно привезти сюда возможности, пути для самораскрытия этих детей, их самореализации. показать им спектр способов, как они могут жить дальше, строить общение, самообразование; привезти сюда новых, непримелькавшихся людей, новые книги, новые песни. Новые эмоции в конце концов. От расширения спектра мы становимся богаче, опытнее, интереснее, сильнее.

Меня (после громких сезонов в предыдущей школе) часто друзья спрашивали, не поменял ли я отношение к отметке, к принципу честной аттестации. Да и вообще интересовались, как тут с критериями объективности, с баллами аттестата. Недавно я разговаривал с Ж.Н., нашим социальным педагогом, и она мне рассказывала про некоторых детей. Как одна девчонка, которую отец ночью оттаскал за волосы и выставил на улицу, на следующий день помогала в школе сладкий стол организовывать. Как один мальчик, который часто хамит учителям, убегает с уроков, посреди зимы каждый день после школы садился на велосипед и катил за 30 километров отсюда к отцу, с которым они не живут вместе. Понимаете: здесь не идет борьба за отметку – здесь идет борьба за человека. Здесь ставки выше.

Мы остаёмся.

11 Responses to “Итоги. Часть 1”

  1. Интересно читать,заставляет задуматься.

  2. Совершенно случайно попала на этот сайт и была приятно удивлена , когда узнала место своего детства. Молодцы ,ребята!!! Прочитала почти все заметки, как учитель со стажем , очень порадовалась, что есть такая инициативная молодёжь. Интересен взгляд горожан на жизнь, быт, отношения людей. Читаю и вспоминаю свои школьные годы. Нас тогда было гораздо больше: наполняемость классов по 20 и более человек. Мои одноклассники разъехались по городам и весям всей Беларуси. Раньше там было меньше приезжих, но тоже были, а сейчас , похоже, меньше коренных жилиховцев. Но всё равно, что хочу сказать ребятам, деревня интересна тем, что там все всегда на виду, все про всех всё знают и видят. Учитель был уважаемый человек на селе, думаю, там оно так и сейчас. Когда моя бабушка мне советовала идти в учителя, всегда приговаривала: «Гэта ж увесь час у цяпле, у дабрэ, и карову дзяржаць не трэба».(Цитата) Вот до сих пор не знаю, был ли в советское время запрет для учителей в деревне на разведение крупного рогатого скота, но никто и, правда, его не держал. Работать я стала уже в суверенной Беларуси, общий стаж более 20 лет, но вот уже более пяти лет оставила школу. Причин было много , но все сугубо личного миропонимания. Не было поблем ни с детьми, ни с родителями, ни с коллегами,и, вообще, я человек не конфликтный. Но… надоела ненужная писанина вместо реальной работы, эти 15 папок, которые нужно показывать комиссиям. Кстати, когда была проверка областная, уроки даже не смотрели, всё бумаги-бумаги. Фикция с этой системой оценок, где же она 10-бальная? Когда мы признаем, что хоть ты умри , но отдельные товарищи-ученики никогда не захотят и не будут учиться, и будет учитель «сам себе ставить двойки». Унизительно…Какой авторитет будет у учителя, когда его по-любому заставят поставить эти 3-ки,4-ки. Противно и то, что эти же оценки ставишь и за вполне реальную работу и НИ ЗА ЧТО! Потом программы…Да.. Их выдают люди, которые, создаётся впечатление, детей в глаза не видели. Не буду про свой предмет долго говорить, но это дикий ужас, особенно география Страхи и Науменко! Директора и заучи — люди подневольные, они против РОНО не идут, они же сами бывшие школьные отличники. Всё это надоело, вот..Поэтому я знаю ситуацию в нашей системе образования, словила себя на мысли, что почти во всём мысленно с вами, молодые учителя, соглашаюсь. Может, вам повезёт улучшить и исправить это. Но трагизм в том, что понимают абсурд все, да потихоньку все и привыкают, кто остаётся, кто не может привыкнуть, уходят, вот и всё…Одно скажу однозначно, в памяти своих жилиховских учеников вы уже заняли своё почётное место, как неравнодушные интересные учителя. Продолжайте в том же духе, пытайтесь найти в детях лучшее. Город, деревня..Разница ощутима, но неординарные ученики есть везде. Я в 7 классе знала сборники стихов Пушкина и Есенина наизусть, в 8-м за небольшую стихотворную поэму ко дню освобождения Беларуси получила грамоту и книгу стихов Нила Гилевича с автографом на слёте «Юных талантов Минщины», было это в далёком 85-м году. Очень успешно выступала на спортивных мероприятиях раённого масштаба по лёгкой атлетике, года 2 была первой в своей возрастной группе, училась отлично. И теперь есть там интересные ученики, а так, как и везде, были и у нас те, кто выходя со школы,читать не умел))) Старайтесь, у вас всё ещё впереди, успеха и вдохновения!

  3. Мне, человеку очень далекому от преподавания, было интересно читать вашу статью (всю). Буду следить за публикациями. Спасибо.

  4. Прочитала, восхитилась и даже прослезилась. «И хочется жить, и работать хочется»

  5. Спасибо,современные Макаренки!Было интересно,прочитал все записи за один присест.Молодость,энтузиазм,энергия…На 34-ый год работы в сельской школе как-то по- другому на всё это смотришь.Искренне желаю успехов!

  6. тоже случайно на вас набрела… зачиталась….прям не верится, что существуют настолько инициативные, болеющие душой за своё дело, ребята… Желаю вам не потерять того задора и интереса с коим вы взялись за дело.. . Молодцы! Буду читать вас дальше!

  7. чувакі, дзякуй!

  8. Ребята молодцы! Удачи и успехов вам в ваших начинаниях. Единственное, хочу заметить, что школьники в сельских школах и городских( Особенно столичных) сильно отличаются по своему уровню кругозора и представления об окружающем мире. Простой пример. Мой младший брат учится в 8 классе в минской гимназии. Он почти свободно говорит на английском, увлекается программированием и математикой. И если бы он случайно оказался в вашей школе, то он бы просто не знал, что ему делать с детьми, проигрывающими ему в уровне развития ( не их вина естественно). Это я пишу к тому, что нельзя все-таки сравнивать школы города и села, как делаете Вы в некоторых своих заметках. С уважением и успехов Вам.

  9. В школу надо ходить не за знаниями, а за развитием. Знания в чистом виде нужны лишь на определенном этапе: написать контрольную, сдать экзамен, поступить. Главная задача учителя — развивать память, мышление, речь. Это нужно и в городе, и в деревне.

  10. > Так зачем им я? Чему можно научить людей, которые к жизни приспособлены гораздо лучше моего?

    Сначала иллюстрация: есть у меня знакомый из деревни, которому с детства привили страсть к чтению. Так он мне прямым текстом говорил: «если бы не книги, спился бы как все». Когда преследуют неудачи, нападает тоска и кажется, что всё плохо и лучше уже никогда не будет, можно напиться, а можно перечитать любимую книжку.
    Но и чисто практический аспект есть у грамотности и способности читать и понимать прочитанное: интернет в сельской местности уже не совсем диковина, и для того, чтобы правильно сформулировать запрос к поисковой системе или задать вопрос на форуме (скажем, про обустройство коммуникаций в сельском доме, или про починку трактора, или про самоделки какие-то), нужно уметь чётко выражать свои мысли и правильно понимать написанное.
    Так что есть многое помимо абстрактного кругозора, чем вы будете полезны ученикам.
    Опять же, насколько я успел понять по вашим публикациям, вы не только учитель предмета, но и воспитатель. Перевести спорные ситуации из плоскости «Клоун — Дура» в плоскость договорных отношений — дорогого стоит. Поверьте, ваши воспитанники ещё не раз вспомнят вас добрым словом.

  11. Всем спасибо за отзывы и содержательные комментарии. Но ответить я хочу гостю под ником «Алекс».

    Реплика: «Мой младший брат учится в 8 классе в минской гимназии. Он почти свободно говорит на английском, увлекается программированием и математикой. И если бы он случайно оказался в вашей школе, то он бы просто не знал, что ему делать с детьми, проигрывающими ему в уровне развития»

    Реплика настораживающая. Меня, честно, обеспокоил бы человек, который не знает, о чем ему поговорить с человеком. В общении оценивается ведь не только и не столько уровень знаний, общей эрудиции и объема начитанной за жизнь литературы. Общаются ведь сердцем.

    Здесь люди во многом интереснее тех, что в городе, как раз тем, что недостаток (если таковой имеется) энциклопедических знаний они компенсируют уникальным тактом, воспитанностью и человечностью, трудолюбием и добротой.

    Нельзя не найти общего языка с человеком воспитанным. Это уже будет свидетельствовать о впустую освоенном английском, программировании и математике.

Обсуждение - Оставьте комментарий