Зачем я иду на урок литературы

11-ый класс. Урок изучения романа М.Булгакова «Мастер и Маргарита». Анализ образа Понтия Пилата. Учитель задает вопрос в зал: «Вот Понтий Пилат – он какой?» Судя по поведению педагога, он ждет точного однословного ответа. Попробуйте определить. Он злой? Нет. Трусливый? Нет. Властный? Нет. Зависимый, хитрый, страдающий – нет, всё нет, не этот ответ учитель задумал как правильный. Класс тратит двадцать минут урока (при расчасовке 1,5 урока литературы в неделю) на поиск того самого слова. Вы до сих пор не знали, какой Понтий Пилат? Это же очевидно: он БЕССТРАШНЫЙ. Вот тот верный ответ, который должны были дать ученики.

8-ой класс. Разбирается «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Работа по прочитанному тексту. Учитель выясняет, почему же все-таки поссорились главные герои. Выясняет долго, тщательно. Никто из детей не может дать ответа на, в общем-то, несложный вопрос по тексту. По прошествии некоторого времени наставник изрекает: «Ну как же вы не помните??? Всё произошло из за того, что один другого обозвал ГУСАКОМ. Гусаком, представьте себе!» И… переходит к следующему вопросу по содержанию. Момент заигран, ни слова более к причине ссоры, ни вывода, ни логического выхода хоть на что-либо. Зачем тогда спрашивал?

Любой старший класс. К уроку задано выучить стихотворение наизусть (автора опять же можете выбрать произвольно). 45 минут учитель сидит и слушает, как отвечают старшеклассники (представляете, как они это делают перед своими сверстниками: где-то тихо и невнятно, где-то стесняясь и похихикивая, где-то карикатурно театрально). И урок проходит. Почему дети подготовились к уроку, а учитель не удосужился? Аналогичное происходит при подготовке детьми сообщений, рефератов и т. д. – нет ни анализа услышанного, ни комментариев к оному.

Осмелюсь на вывод: многие учителя литературы не знают, зачем они приходят в класс. То есть приблизительно знают, конечно: учить литературе. Но что конкретно нужно делать на уроке, ой не всегда.

Пару месяцев назад мне довелось провести круглый стол на филологическом факультете для студентов 4 курса (которым в следующем году предстоит пройти педпрактику в школе) как раз по этому поводу – зачем я иду на урок литературы. Чего от него хотеть и чего ждать от себя. И я спросил у аудитории: «Что вы хотите делать на уроке литературы и каких результатов ждете на выходе?» Ответы были разные: и иронические, и серьезные, но прозвучало и приблизительно такое: «Я хотела бы говорить с детьми о ценностях в литературе, читать наизусть стихи на природе, приобщать их к миру прекрасного и т.п.»  Это всё замечательно, более скажу: подобное даже записано в концепции литературного образования школьников. Но к тому моменту я для себя четко определил (а в процессе и окончательно убедился), что на уроке литературы, ровным счетом как и вообще в жизни, существует иерархия целей. Если первое, с чего я начну в классе, – это попытка привить детям любовь к слову, принцип гуманизма, систему взглядов на жизнь, возвышенность и чувственность, я обречен на провал. Не достигнув целей первого порядка, я не могу говорить о целях порядка иерархически высшего (см. уже поднадоевшую пирамиду потребностей А.Маслоу). Вот во избежание подобного провала в этой статье я попробую для себя ответить, зачем я иду (или должен идти) на урок литературы, чего я хочу от себя и в какой последовательности буду выстраивать пресловутое литературное воспитание.

__________________________________________________________

Но начну я не с этого. В своей новой книге «Педагогическая непоэма. Есть ли будущее у уроков литературы в школе?» Л.С.Айзерман приводит выдержки из сочинений старшеклассников об отношении к литературе. Позволю себе процитировать:

«Быть может, то, о чем я сейчас буду говорить, не многим понравится, но я уверен, что в глубине души все со мной согласятся. Времена меняются, и постепенно классическая литература перестает занимать должное место в жизни людей и, в частности, молодежи. С моей точки зрения, если сейчас подойти к юноше или девушке с вопросом: “Что волнует тебя в русской классической литературе?”, то в девяноста пяти процентах ответят: “Ничего!” или во всяком случае так подумают и ответят какой-нибудь парой умных фраз, чтобы показать, какие они умные и высокообразованные. У сегодняшних молодых людей существует огромное количество проблем, которые их волнуют больше, чем литература, например, как поступить в институт, как найти достойную работу, как добиться определенных высот в нашей стране, не нарушая законы и моральные устои. А что касается развлечения для души, вряд ли кто-нибудь из нас будет читать Достоевского или Толстого и размышлять над философией их произведений. То, что пытаются донести до юных умов преподаватели литературы (не хотелось бы никого обидеть), чаще всего вообще не откладывается в голове учеников. Конечно же, на уроке литературы все пытаются высказать свои мысли, все работают, но, если говорить откровенно, все это остается в пределах кабинета. А все творческие задания и сочинения зачастую сдувают из Интернета или решебников, потому что в основном никому совершенно неинтересно и скучно их писать. Я уверен, что у нашей молодежи потрясающий склад ума, она может ответить на крайне сложные вопросы, касающиеся философии жизни и моральных ценностей, но причиной этого является не то, она зачитывалась литературой. Не знаю, прав я или нет, но думаю, что не смогу изменить свою точку зрения».

Или вот уже наши реалии. Недавно в Беларуси прошел конкурс сочинений по белорусскому языку на тему «Людзі і час». Участникам было предложено оформить его в виде интервью с любым персонажем белорусской культуры (существующим ныне, современником, или историческим персонажем). Так вот одна из работ видится мне очень показательной:

«Нямала беларускіх сыноў і дачок вядомы па ўсяму свету як стваральнікі і захавальнікі культуры нашай радзімы. Пачынаючы ад Ефрасінні Полацкай, Францыска Скарыны і да сучасных зорак сусветнай велічыні, якіх нарадзіла беларуская зямля. Нашы суайчыннікі ўносілі вялікі ўклад у духоўнае развіццё грамадства. Творы беларускіх мастакоў, скульптараў, архітэктараў, пісьменнікаў, спевакоў займаюць пачэснае месца сярод твораў сусветнай культуры. Маладыя творцы таксама плённа працуюць на ніве культуры, беручы ад папярэднікаў самыя лепшыя здабыткі. Адным з самых папулярных спевакоў сярод беларускай моладзі з’яўляецца Макс Корж. Магчыма, няма ніводнага хлопца ці дзяўчынкі, якія б не ведалі яго песень. Сваёй творчасцю ён зацікавіў не толькі беларускую моладзь – яго любяць таксама ў Расіі і іншых краінах бліжэйшага замежжа. У вольны  час я таксама люблю паслухаць яго творы. Нельга заставацца абыякавым да слоў, якія заклікаюць да жыцця, да імкнення дасягнуць сваёй мэты, да адчування рэальнасці і ўспрымання навакольнага свету. У любую вольную хвіліну я з задавальненнем слухаю Макса Каржа. Так было і ў адзін з доўгіх зімовых вечароў…»

Вот так. Три кита, на которых держится белорусская культура, – Франциск Скорина, Евфросиния Полоцкая и Макс Корж! При всем при этом сочинение написано очень душевно и искренне. К чему веду? Устраиваясь работать в школу, вы (а в данному случае, пожалуй, и мы) попадаете в иную систему героев и ценностей. У детей, которых вам будет поручено научить, уже другой иконостас. Многие учителя сетуют на то, что современным детям ничего не говорят ссылки на советских актеров, например (упомяните на уроке Смоктуновского – сколько, по-вашему, человек отреагирует?) Но что говорить, если я (у которого разница с подопечными-старшеклассниками – 8-9 лет) уверен, что мы из разных поколений, хотя бы потому, что мы воспитывались на разных мультфильмах – герои детства у нас не совпадают! А раз у нас не было общего детства, мы из разных эпох. Учителю важно понимать, что ни те, ни другие герои не являются более или менее неполноценными – просто они разные. И работу нужно выстраивать, учитывая разность этих героев.

В нормативных методических документах по умолчанию заложены мысли о том, что дети в обязательном порядке читают литературные тексты, помнят всю программу младших классов и самостоятельно пишут сочинения. А ведь это и есть основные задачи методики, которые не заложены как базовая комплектация – их нужно решать на практике. Сейчас же современные масс-медиа, Интернет, мобильный телефон и телекартинка презентабельнее записи на доске и школьные занятия не поспевают за этими привлекательными альтернативами. Поэтому работать нужно еще и над умением заинтересовывать, включать «рекламщика»,  добавлять в урок элементы шоу (само собой, без потери содержания). Но для шоу нужны шоумены, причем еще и крепко владеющие предметом. А шоумен, хорошо знающий материал и сознательно идущий работать в школу, – это подвижник. Дилемма.

У многих ли детей литература находится в списке любимых предметов? Сомневаюсь. Как уже было сказано моими коллегами и нашими читателями, многое (если не почти всё) зависит от транслятора, комментатора, т.е. от манеры педагога. Поэтому не стоит списывать всё на кризис гуманитарного образования – порой  образ учителя дискредитирует предмет. Когда рафинированная выпускница филфака n-го года, приложив руку к сердцу, утирая платком слезы умиления, надрывным голосом вопрошает: «Дети!.. Как… можно… не восхищаться… Пушкиным!!!» – разве приобщает она ребенка к миру прекрасного? Бич большинства литераторов – перебор пафоса. Мы часто говорим про артистизм, но урок литературы – это не пробы на роль Дездемоны; не нужно столько трагизма. Мне довелось смотреть в записи показательный урок литературы на тему «Образ Родины в лирике Есенина». Сделаем скидку на то, что подготовлен был не только учитель, но и дети, следовательно, перед нами предстал небольшой спектакль, но остановиться я хочу на нескольких фразах, вылетевших из уст поэтически настроенного наставника:

а) «Книги Есенина пахнут родной землей».

б) «Поэт впитывает Родину», а венчался урок репликой

в) «Русь! Шапки долой: Есенин идет!»

Давайте выбросим из своей риторики эти жуткие формулировки! Основной задачей литературного образования, согласно Пояснительной записке к программе, является «развитие у школьников любви и интереса к чтению художественной литературы». Подобным зашкаливанием пафоса мы сеем стойкое отвращение к книге и весьма ироническое отношение к предмету. Всего должно быть в меру (причем в нашем случае главное – не больше).

Еще одно достаточно спорное убеждение, что учитель должен заставить учеников восхищаться классикой. Я совершенно не против воспитания духовно-нравственных ценностей, обучения в духе гуманизма и прочих возвышенных формулировок, но это сверхзадача. Задача – для начала обеспечить понимание (логики литературного процесса, техники анализа произведения и т.д.) Не решив задачи, нельзя замахиваться на сверхзадачу. А кем восхищаться, ученик выберет сам (причем произойдет это отнюдь не в школьном возрасте). Иногда (хотя бы в старших классах) предмет «Русская литература» мне хочется понимать как «История русской литературы»: зачастую это снимает многие проблемы. Как бы больно ни было эстетам и учителям блестящей «старой закалки», преподавание литературы должно спуститься с горних вершин к нам, простым смертным. И вместо того, чтобы возмущаться, «какое аморальное нынче поколение», и восклицать «Как можно не восхищаться Пушкиным!», нужно просто начать объяснять. Объяснять, почему «Пушкин – это наше всё», почему одно произведение гениально, а другое посредственно, в чем трагедия Революции 1917 года и многое-многое другое, чего дети объективно не знают. Спокойно, трезво и по пунктам. В школу приходит новое поколение учеников. Это не хорошо и не плохо – это данность. И с ними надо работать. Учитель литературы должен быть в меру скептичным, способным с иронией посмотреть как на юношеский максимализм младшего поколения, так и на лирический максимализм поколения старшего.

В одном живом журнале недавно прочитал любопытную мысль своего ровесника: «Школьные учителя никогда ничего не делали в своей жизни. Чему может научить человек, проживший незаметно, перемещавшийся из класса в методический кабинет и обратно?» Вот еще в чем дело: неавторитетен образ. Школьники уверены, что их учитель литературы, кроме литературы, ничего в жизни не видел. Они не поверят учителю английского языка, который ни разу не был в Англии, учителю географии, самый дальний поход которого случился в соседний лес. Ученику важно представлять, что его учитель всемогущ (помните: «Папа может, папа может всё, что угодно!») Если он докажет, что хорошее знание своего предмета ничуть не мешает параллельному увлечению спортом, музыкой – да всем, чем угодно,  – за ним пойдут. А здесь в подмогу вожатская школа: любой учитель должен «отвожатить» в оздоровительном лагере, где дети связаны не знаниево-оценочными отношениями, а отношениями исключительно человеческими, не аттестатного порядка. Это помогает перерасставить приоритеты. Это закаляет в конце концов. В литературе, как ни в каком ином предмете, личность учителя является фактором определяющим: пойдут за учителем – пойдут за литературой.

_______________________________________________________

1. ВЫЧИТКА ТЕКСТОВ

Ну а теперь давайте выстроим цели урока литературы с нуля. Опять же, повторю, сразу к нравственным, общечеловеческим и гиперэстетическим мы не придем. Поэтому определим начальные установки. В первую очередь нам нужно, чтобы тексты были читаны, ибо в противном случае никакая дальнейшая работа на уроке литературы невозможна. Смею вас заверить, что достижение этой цели – это огромная победа, поэтому не следует жалеть времени на организацию вычитки. Дети, у которых текст прочитан, сами захотят работать на уроке (хотя бы из тех соображений, чтобы их усилия не пропали даром). Поэтому сперва нам всеми силами необходимо создать такие условия учебного процесса, чтобы читать полные варианты художественных текстов было а) реально, б) выгодно, в) обязательно, г) комфортно.

Составители программы часто (читай: почти всегда) не соотносят ее с календарем (т.е. не проверяют, какие темы, авторы и произведения попадают на границы четвертей, на конец четверти и т. д.), не говорю уже про то, что совершенно не общаются методисты русской и белорусской литератур (и иногда параллельно школьникам выпадает читать два объемных эпических произведения). Но за учителем законодательно закреплено право менять темы местами и перераспределять часы в рамках тем по своему усмотрению. Поэтому, если я вижу, что начало изучения романа «Евгений Онегин» выпадает на конец декабря, а «Отцы и дети» должны быть прочитаны по идее к последнему уроку первой четверти, почему бы мне не сместиться на один шаг вправо и не дать своим ученикам крупную прозу или объемный лиро-эпос прочесть на каникулах? Тогда и «перевариваемость» лучше, и времени на вычитку больше. Чтение должно быть этапно, логично, тогда и шансов на массовый подъем текстовой целины больше. Также ничто не мешает учителю предупреждать о литературной нагрузке на целый учебный отрезок (т.е. выдавать заранее список произведений, которые будут осваиваться, заучиваться наизусть и проч. в течение четверти). Зная объем работы, ученик сможет грамотно распределить силы.

Теперь, пожалуй, один из самых спорных вопросов: как оценивать работу на уроке литературы? Прочитанный текст – это сколько баллов? Что важнее: устная работа или письменный анализ произведений? Я знаю многих авторитетных педагогов, которые считают недопустимым ставить за чтение первоисточника более, допустим, четырех баллов, ибо творческой работы здесь не было – да ученик еще и рта не открыл. Может, он ничего из прочитанного не понял, а ему, оказывается, уже и балл хороший подавай. Я уверен, что прочитанный текст должен поощряться наиболее щедро – иногда имеет смысл даже завышать баллы за то, что ученик осилил исходный литературный материал. Поясню свою позицию:

1. В школе сформировался рельефный стереотип: если человек не понимает физику, математику или химию, говорят, что ему не дано; если он не понимает литературный текст или отказывается наслаждаться словом, он дурак, сухарь и бессердечный тип. Умение читать, воспринимать, понимать, интерпретировать, расшифровывать литературу – это ведь такое же УМЕНИЕ, как умение решать задачи или записывать химические реакции. Это может быть не дано. И нельзя укорять человека за то, что ему не понравилось прочитанное или он не распознал авторского замысла. Глубокий анализ идей и образов – это надстройки, которые приходят в том числе и с жизненным опытом. Если у ребенка не получилось понять произведение глубоко, пусть хотя бы прочитает текст. Со временем и с увеличением количества начитанного текста постепенно разовьется и умение его анализировать. Навыки нужно тренировать.

2. Художественный текст сам по себе обладает воспитательным потенциалом. Если ребенок не участвовал в дискуссии, не смог ответить на ваш вопрос, но просто прочитал произведение, он уже от этого как минимум не стал глупее. Может, он вынес для себя что-то личное, но еще не готов высказать всё прилюдно, поскольку сам толком не сформулировал этого для себя.

3. И, наконец, поощрение вычитки текста повлечет за собой эту самую вычитку. Цель номер один достигнута. А с классом, который знает текст, уже можно работать, и – вуаля! – вы готовы переходить к цели номер два.

Вообще цифра к литературе должна иметь еще меньше отношения, чем к языку. Поэтому, на мой взгляд, здесь не зазорно и совершенно к месту быть щедрым. Литература – это предмет мировоззренческий, здесь очень важен процесс становления человека, а не фиксации его нормативных показателей. Поэтому не жалейте отметок, поощряйте активность – и вы увидите активность.

Но (спустимся на землю) в школьном обучении, как и в любом принудительном труде, действует неотвратимый закон: что не контролируется, то не исполняется. Поэтому, как бы вы ни поощряли читающих, контроль за выполнением работы вести так или иначе придется. Я не сторонник блицопросов по содержанию текста: во-первых, письменно за пять минут невозможно глубоко ответить на проблемные вопросы произведения; во-вторых, знать имя главного героя, место действия и какие-нибудь точечные детали можно и не читая – тестовый формат с единственно правильным ответом для литературы не вариант. Я предлагаю другой способ – опрос по прочитанным текстам в конце четверти. То есть я сознательно отвожу последнее занятие на то, чтобы побеседовать с учащимися по всему литературному материалу четверти. И на этом импровизированном зачете каждый получает отметку за ОБЪЕМ проделанной работы (согласитесь: можно прочитать одно произведение, удачно ответить на уроке и на всю оставшуюся четверть спрятаться). Так вот при такой раскладке каждый ученик знает, что ответственности не избежать и к концу четверти он так или иначе должен отчитаться в том, что сделал за этот отрезок времени (неявка на зачет приравнивается к отсутствию ответа). Ну и в формате беседы уж наверняка можно определить, в какой степени готов тот или иной ученик. По своему усмотрению особо активных, постоянно работающих на уроке детей я могу освободить от последнего опроса (эдакий студенческий вариант зачета автоматом). Но в итоге каждый получит заслуженный балл (и, кстати, при этом сам может выбрать объем нагрузки в зависимости от величины претензий).

И, наконец, комфорт. Комфорт в освоении литературного наследия – штука очень важная. Нельзя читать тексты второпях, нельзя читать тексты боясь. Боязнь быть вызванным в самое «неподходящее» время может напрочь разрушить цельное восприятие как урока, так и художественного произведения. Поэтому задача учителя – всеми силами снизить градус напряженности на уроке (Помните идею коллеги из д. Круча обсуждать литературу за чаем? А если воспринимать чай как образ?) Любой непрочитавший, недочитавший и прочие действия НЕДО ученик должен понимать, что он всегда получит шанс дочитать, дорассказать, сдать тетрадь позже и т.д. В этом случае на уроке литературы вы обойдетесь еще и без взаимных обид.

2. РАБОТА С ПРОЧИТАННЫМ ТЕКСТОМ

Переходим к цели номер два. Мало организовать вычитку текстов (в скобках мы понимаем, что это очень даже немало, но нам уже хочется большего) – нужно еще и научить с этим текстом грамотно работать. Обычно таковые принципы работы закладываются в младших классах (или младших средних) и шлифуются с течением времени. То есть в основном с 5 по 7 классы дети занимаются пересказом эпизода, словесным рисованием, сравнительными характеристиками героев, подбором иллюстраций к тексту и поиском в тексте ответов на вопросы по содержанию и средств художественной выразительности, если дело касается анализа формы. Разумеется, это возраст, в котором необходимо данные технические навыки привить и довести до автоматизма. Но совершенствоваться они должны постоянно, а в старших классах порой подобные умения теряются, «затираются», ибо погибают под объемом необходимых для обязательного чтения литературных произведений. Поэтому всех своих старшеклассников всегда учу (и часто на этом настаиваю) читать «с карандашом» или с закладками. Грамотно беседовать по тексту реально лишь тогда, когда вы можете на этот текст ссылаться. А для такого варианта ребенок уже должен приходить на урок с «заложенными» эпизодами, подчеркнутыми характеристиками героев и проч. Может быть, истинные педанты и аккуратисты обвинят меня, но я приветствую рисование в книге: книга, в которой не подчеркнуто ни одной мысли, не считается прочитанной. Культуру чтения обязательно нужно прививать – сама по себе у человека она не появится (особенно если в семье не сложилась традиция читать). Я зачастую за неделю до урока отдаю в аудиторию список вопросов, которые мы будем обсуждать на занятии (все-таки с ходу ответить грамотно и мгновенно подтвердить мысль текстом сложно даже для квалифицированного филолога): благодаря такому ходу мы избегаем лишних пауз, поскольку ученики уже приходят с закладками (выписками) нужных для работы фрагментов. Кстати, в работе с сочинениями подобная привычка читать «с карандашом» будет весьма и весьма кстати: в этом случае для ребенка совершенно не составит труда сформулировать мысль и подтвердить ее текстом произведения (все-таки литература – это общение по поводу художественного текста, а не отвлеченное философствование).

3. ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

Теперь цель третья (на мой вкус, тут есть о чем поспорить), она же вопрос: в какой мере на уроке литературы давать ученикам теорию, т.е. литературоведческие понятия? Разумеется, если мы изучаем какую-то науку (а литературоведение – это, безусловно, наука), без теории, без терминологического аппарата нам не обойтись. Но – заостряю ваше внимание – в списке школьных дисциплин значатся белорусская и русская ЛИТЕРАТУРЫ, а не литературоведение (сию дисциплину давайте оставим для филфака). Открываю сборник заданий для тематического и итогового контроля по русской литературе для 10-11 класса, чтобы ознакомиться с тем, какие задания составители учебника предлагают детям (на примере темы «Серебряный век русской поэзии»):

1. Составьте каталог-справочник «Поиски и находки поэтов Серебряного века». Укажите, в чем состояло новшество, кто его автор и, по возможности, как оно развивалось в XX в.

2. Проведите исследование на тему «Сонет Серебряного века». Исходите из жанрового определения сонета, истории его развития с эпохи Возрождения, влияния романтизма и «чистого искусства». Проанализируйте сонеты разных авторов Серебряного века. Сделайте выводы о традиционности и новаторстве этих сонетов.

3. Прочтите высказывание о том, что такое символ в символизме. Опираясь на приведенные цитаты, напишите статью для литературоведческого словаря «Символистский символ», показав не только значение понятия, но и его отличия от символа в романтизме или реализме.

И это задания для проверки знаний обыкновенного школьника?! Сколько детей (в течение урока!) реально потянут работу, попахивающую кандидатской диссертацией? Все-таки задача урока литературы – не сделать из всех учащихся квалифицированных филологов, а расширить рамки их общего развитие. Разумеется, найденные мной формулировки можно предлагать, но, во-первых, только специально подготовленным детям (если кто-то из старших классов, например, собрался поступать на филологический факультет), во-вторых, делать это нужно на дополнительных, факультативных занятиях для углубленного изучения литературы. Поэтому с теорией нужно обращаться все-таки аккуратно и без фанатизма:

а) в классах среднего звена литературоведческое понятие изучается с целью познакомиться с ним в конкретном произведении;

б) в старших классах теория, связанная с особенностями литературного направления или течения, дается в той мере, в которой это необходимо для понимания текста (все-таки произведения, предлагаемые в старших классах, весьма социально и политически обусловлены, и для их понимания необходима предварительная подготовка).

4. ИНТЕГРАЦИЯ. ЛИТЕРАТУРА + ИСТОРИЯ + МХК

Переходим к уже заявленному расширению кругозора. Так уж сложилось, что на определенном этапе из списка дисциплин, обязательных для изучения в школе, волевой рукою извлекли МХК (для тех, кто не застал его как предмет, поясню: МХК – это курс мировой художественной культуры). Мы на уроках говорим о физических законах, химических реакциях, исторических событиях, грамотном написании, здоровом образе жизни и даже выпиливании лобзиком, но не говорим о театре, живописи, архитектуре, кино. Откуда такое предвзятое отношение к гуманитариям?! Следствием ликвидации жизненно важного для любого культурного человека предмета стала уж совсем ярко выраженная ограниченность общего развития школьников. Даже старшеклассники в большинстве своем не могут поддержать беседу о кинорежиссерах, картинах или новейших театральных постановках (ну оно же не входит в школьную программу – зачем это знать?!) Да и освещаемые в школьном курсе исторические события далеко не каждый учащийся сможет спроецировать на другие (кроме истории) дисциплины. В такой ситуации литература должна взять на себя часть функций погибших предметов. Урок литературы сейчас – это интегрированный урок литературы, истории и МХК (особенно в старших классах). В идеале, конечно. Поэтому учитель-филолог обязан иметь в коллекции видеотеку, фонотеку, арт-галереи и уметь квалифицированно о них рассказать. На уроке литературы совершенно необходимо демонстрировать окололитературные материалы, чтобы дети смогли не только получить школьные филологические навыки, но и расширить общегуманитарную картину мира. Фактически ни один урок, кроме литературы, не обладает таким воспитательным потенциалом.

Не зазорно будет коснуться и зарубежной литературы (согласитесь: современному школьнику негде черпать знания о европейской, американской или восточной литературе – обычная школьная программа не предоставляет ему таких возможностей) – учитель вправе приоткрыть эту завесу. Как сказала мне когда-то одна из моих учениц, «задача учителя литературы – предоставлять эдакие демо-версии различных авторов, чтобы его подопечные, достигнув в будущем сознательного возраста, были в курсе, к каким текстам им можно вернуться или обратиться». И это совершенно верно: не всегда интерес к чтению просыпается в школьные годы: многие по-настоящему открыли для себя литературу гораздо позже. И задача учителя – еще и расставить опознавательные маячки.

* КАК РАБОТАТЬ С ПОЭЗИЕЙ?

Отдельной строкой (не как еще одна цель – скорее, как сноска) хочу провести мысль об уроках изучения поэзии. На мой взгляд, это самые сложные часы из всей школьной программы как для детей, так и для учителя. Ни у каких других уроков нет такой тонкой грани между триумфом и провалом. Здесь включаю и ученический, и учительский угол обзора (т.е. говорю и как воспринимающий, и как воспринимаемый). Обозначу три фатальные учительские ошибки в преподнесении поэзии (шире – в исполнении уроков о поэтах)

1. На уроке по поэзии обязательно должно быть много лирики (имею в виду лирическое настроение).

2. Нужно подробно анализировать все средства художественной выразительности, используемые автором в каждом произведении, и записывать их в конспект (а еще лучше – в конспекте оформлять письменный анализ стихотворения).

3. Отвечать наизусть нужно всегда на уроке и обязательно перед классом. Время от времени стоит устраивать конкурс чтецов.

Во-первых, количество лирики на уроке все-таки должно зависеть от настроения класса, потому что нет ничего провальнее, чем провести урок на разных эмоциональных волнах с подопечными. А подростки далеко не всегда будут настроены лирически и вдохновенно, посему момент тут еще и подгадать нужно. Если вы готовы изливать душу, а класс не намерен подставлять сердце, перестраивайтесь. О любом авторе можно рассказать как вдохновенно, так и информативно. К тому же не всегда следует брать озвучивание стихотворения на себя: может быть, в каком-нибудь спектакле или фильме это сделали до вас и профессиональнее. От одного учителя, который отказался разбирать на уроке роман «Война и мир», я слышал такую формулировку: «Я слишком люблю Толстого и не позволю своим детям прочесть его в кратком содержании. И, если они не готовы прочитать его целиком, лучше мы вообще сейчас не будем к нему обращаться». Можно по-разному оценивать такую позицию, но факт остается фактом: иногда, если вам довелось преподавать автора, который вам безмерно дорог лично, ваше личное может не совпасть с личным класса. И в таком случае полезнее будет не с пеной у рта доказывать, что дети ничего не понимают в поэзии, а просто показать спектр лирики, созданной данным поэтом – когда-нибудь это станет поводом для учеников к этому тексту вернуться.

Неужели вы действительно считаете, что, если отыскали все эпитеты-метафоры-сравнения в стихотворении, вы провели удачный урок по поэзии?! Как сказал мой лицейский преподаватель литературы, «это не анализ – это рапорт или бухгалтерский отчет». Очень важно получить от лирики цельное впечатление, а не препарировать стихотворение, как лягушку. Безусловно, размышление над текстом никто не отменял, но вместо того, чтобы занести в тетрадь, что «стихотворение написано с чувством глубокой тоски и ностальгии», лучше показать сопряженные с судьбой автора материалы, которые объяснят, чем эта ностальгия была вызвана. Когда я прихожу в класс, я всегда хочу, чтобы каждый ученик (сейчас ли, впоследствии ли) нашел для себя «своего» автора, который ему будет действительно близок по духу, а не потому, что впоследствии на его текстах нужно будет построить сочинение. Поэтому очень важно не вмешаться в восприятие лирики другим человеком. Школьники ведь вряд ли будут в сети искать какие-нибудь любопытные исторические фильмы о поэтах или эпохе (все-таки кроме литературы в их расписании присутствует немало предметов) – так продемонстрируйте им что-нибудь нестандартное на этот счет (благо, этого нестандартного создано уже порядком). Для меня важно чтобы ученик умел понимать три «почему»:

1) почему именно этот автор

2) именно в это время

3) создал именно это произведение

А в пути к этому пониманию как раз и сольются изучение биографии, эпохи и собственно художественного текста.

Теперь по поводу ответов наизусть. Я уверен, что если в младших классах этот номер еще проходит, то в старших категорически нельзя принимать тексты наизусть на уроке в присутствии всего класса (за исключением тех случаев, когда вам подобрался такой состав учеников, который, в силу особенностей их темперамента, готов поддержать совместные лирические занятия литературой, как то: публичные чтения, литературные гостиные и т. д.) Чтение художественного произведения – это очень интимная вещь, а дети в подростковом возрасте гораздо более стеснительны и атакованы всякими разными комплексами, нежели малыши. И, когда вы заставляете их прилюдно читать стихи (чем они не занимаются ежедневно и органично), вы разрушаете некое личное пространство и в итоге становитесь обречены на то, что они либо «зажимаются» и переходят на невыразительное бормотание, либо начинают театрально кривляться. И то, и другое есть неуважение к литературному произведению. Поэтому, если вы пока не создали особую лирическую атмосферу в классе, спрашивать наизусть стоит только вне урока и желательно в формате один на один, т.е. непублично.

И еще пару слов о поэзии. Многие считают, что контролировать вычитку поэтических текстов бессмысленно, ибо по содержанию здесь особо не побеседуешь (скажи, что в стихотворении присутствуют философские мотивы, и никогда не прогадаешь). Но для образованного человека все-таки важно не пересказывать содержание стихов, а уметь их цитировать. Поэтому в случае работы с поэзией уместен опрос на узнавание текстов. В конце изучения какого-либо автора (или связки авторов, если это концептуально оправдано) всегда раздаю своим старшеклассникам по 10 отрывков (наиболее узнаваемых, знаковых) из стихотворений и прошу их написать название. При этом они могут пользоваться собственноручно составленным списком пройденных произведений. Это как минимум принудит их пару раз пробежаться глазами по всем текстам и попытаться отметить для себя особо знаковые цитаты. Тем самым мы увеличим вероятность того, что когда-нибудь хоть какое-нибудь стихотворение их искренне «зацепит».

5. ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ЦЕННОСТЕЙ

Ну вот мы наконец и добрались до главной цели урока литературы. Разумеется, каждый учитель, заходя в класс, формулирует ее по-разному и в зависимости от видимого конечного маячка выстраивает работу и дает детям понять, какая конкретно активность будет поощряться на уроке. Но для меня эта финальная точка очерчена однозначно: цель урока литературы – формирование у детей мировоззренческой матрицы, системы моральных координат (не буду пользоваться громким словом «совесть», но о ней речь идет тоже). В процессе знакомства с различными художественными произведениями, с тем, какие ценности ставили во главу угла создатели литературного наследия, ребенок (а для такой цели у нас он уже подросток, старшеклассник) очерчивает свое видение этого мира, свою точку зрения на каждую из проблем, волнующих человека гуманитарно образованного (а спектр этих проблем, на самом деле, для всех авторов был схож).

Чем прекрасна литература в сравнении c точными науками, естественно-математическими дисциплинами? В математике правильный ответ всегда один и твой ответ либо сошелся, либо не сошелся с правильным. В литературе нет правильных ответов или, скорее, этих правильных ответов несколько. И в зависимости от того, какой ответ мы выберем для себя, жизнь свою мы проживем так или иначе. И очень важно ребенку дать понять, что выбирает он из множества правильных ответов, а поэтому выбирать должен осознанно. Он должен уметь обоснованно высказать свое мнение, уметь поспорить, предложить альтернативу, уметь отстаивать свое мнение, биться за него – т.е. в итоге за время уроков литературы наработать систему УБЕЖДЕНИЙ. И задача учителя – не навязать подопечным собственные приоритеты, а создать почву для того, чтобы они сами для себя определились, что важно, а что второстепенно. Так что самой важной формой работы на уроке литературы (и за его пределами!) будет ОБЩЕНИЕ. Устное, письменное – не суть. Необходимо предоставлять детям шанс как можно больше высказываться на уроке и всячески эти попытки поощрять. Ведь, чтобы СФОРМУЛИРОВАТЬ свое мнение, нужно его ФОРМУЛИРОВАТЬ. А где это еще делать, как не на уроке литературы?

***

Я часто, возможно, перед каждым уроком, задаю себе вопрос, зачем я туда иду. И до той поры, пока не перестану задавать, у меня есть вероятность что-то сделать правильно.

P.S. Публикацию «Зачем я иду на урок литературы» «EDU.topia» посвящает замечательному учителю и методисту Льву Соломоновичу Айзерману, благодаря работам которого мы стали задаваться этим вопросом.

Обсуждение - Оставьте комментарий