ВарвАрские методы

01

Я всегда работаю очень интуитивно. Почему спустя более чем два года после последней публикации на «EDU.topia» я решил поместить ее именно сюда, сам до конца не могу сформулировать. Почему 13-го ноября 2020 года безо всякой осязаемой методической цели отправился в Глуск – тоже. Поехал по единственной причине, по которой делаю что-либо в жизни: чувствовал, что сейчас нужно делать именно это. Мне ли нужно было найти точку света, был ли какой-то сгусток текста, которому было необходимо, чтобы я его записал, не знаю. Просто поймал себя на желании оказаться там. Обычно с потребностью в методический день выехать к коллеге и посоразмерять педагогические картины мира я не промахивался. Проверить хватку – так, что ли?..

Деревенская школа обычно живет глухо и закрыто, но в ней всегда полно душевности – в деревне вообще люди живут одной семьей, и эта атмосфера семьи передается тебе, когда ты побываешь в сельской школе. Городской же поселок забирает себе обыденность, рутинность и замкнутость деревенской жизни, однако эта обыденность умножается еще на уже достаточно большую территориальную разбросанность, поскольку там уже есть «этажные» дома и люди не так близко знакомы друг с другом. Выходит, что «трясина» происходит за закрытыми дверями квартир и шанс утонуть в ментальном мракобесии куда выше (получается в некотором роде принцип провинциальных городков из пьес Островского, где любой Катерине и в грозу будет сложно, и в ясные дни затхло). Иногда мне кажется, что в таком размеренно-провинциальном образе жизни факт того, что я купил в магазине, допустим, авокадо, вызовет куда больше заинтересованных обсуждений, чем какая-либо открытая мною педагогическая методика. Впрочем, это моё предощущение и, возможно, мракобесием занимаюсь сейчас я. Не скажу, что я ехал искать «луч света», но чертовски хотелось ошибиться и в итоге развенчать теорию. С другой стороны, опыт в региональном образовании разных лет настойчиво барабанил мне об обратном.

 03

Варвара Черновец является участником второго набора программы «Учитель для Беларуси». Волею случая, судьбы и «сведЕния» учителей и школ она (вместе с коллегой и боевым товарищем Сергеем Макаревичем) преподает английский язык в ГУО «Средняя школа № 2 г.п.Глуска». Я бы еще хотел добавить «в силу диплома о педагогическом образовании», но Глуск – это как раз тот новый для Беларуси случай (а в мировой практике движения «Teach For All» – естественное и распространенное явление), когда в бой отправляются люди без педагогического образования. Поэтому сегодняшний рассказ получится и об адаптации, и об интуиции, и о новом опыте для команды программы.

 А еще (это выяснилось случайно) Варя – продолжатель традиций. Сама того не подозревая, она подхватила знамя, которым семь лет назад мы с товарищем махали, создав проект «EDU.topia» (я имею в виду не сам факт переезда из Минска в деревню, а факт публицистический) и осмелившись транслировать свои приключения в форме онлайн-дневника. Времена меняются, и сейчас это не громоздкий сайт с системой вкладок, рукотворной (а местами и рукописной: не зря Дмитрий Маратович учился сайты верстать) навигацией и ворохом ветеранских воспоминаний. На одной из встреч участников программы «Учитель для Беларуси» я узнал про существование телеграм-канала «Изитэкэт» – это и есть созданный Варей аналог «EDU.topia» образца 2020/2021 учебного года. Хотя, конечно, каждый опыт уникален и говорить про аналоги было бы не совсем корректно. Но прелесть ситуации в том, что мы, не подозревая о публицистических исканиях друг друга, сделали одинаковый заход в профессию. Вот вам что-то в копилку мистики и теории совпадений.

 В логике течения учебного дня я стал просто соучастником событий на уроках, и разговор постфактум застал нас уже в учительской за заполнением журналов (самая популярная жалоба учителей, не так ли?), а потом плавно перешел во что-то «о вечном» в первой глусской квартире «индейца от образования» Варвары Черновец.

02

ВСТУПЛЕНИЕ     

(заполняет журнал) Иванов сегодня «10» получил… О-о-о, меня убьют за такие отметки.

– Что страшного в «десятке»?

– Она имеет волшебную силу воодушевления. Одна преподавательница английского говорит про свою ученицу: «Я ставлю ей «семерки», потому что она единственная, кто тянется к английскому языку. На фоне остальных это крепкая «семерка». И тут в 11-ом классе та подходит ко мне и говорит: «Я буду сдавать ЦТ». – «Не смей!» – отвечаю. Видите ли, девочка поверила, что она знает на «7» и хочет сдавать ЦТ!» «Так пусть пробует, если хочет», – отвечаю я. «Она что, жизнь свою думает погубить! Не сдаст – и год потеряет!» Почему мы цепляемся за этот год? Он разве последний в жизни? Но зато (меня это потрясает), когда дети делают выбор осознанно, они понимают, что в их руках поступить не так, как все. Что не нужно при этом переживать: она решила – она сделала, это так волшебно!

04

ПРО ЖИЗНЬ ДО УдБ

 – Выстрой мне тогда историю своих приключений. Где и в роли кого ты была, кроме того, что ты была учащейся такой-то школы, студенткой такого-то вуза.

– Мама говорила, что в детстве, до поездки на море, я рисовала зайчиков и деревья, а когда я вернулась с моря, стала рисовать сокровища. Я в школе часто ездила в санатории в Литву, в Друскининкай, по состоянию здоровья. Это были мои первые самостоятельные приключения. Тогда мое сознание и изменилось, настроилось на то, что путешествия – это классно, это приключения, это запах непредсказуемости.

В шестом классе я начала заниматься «Что? Где? Когда?». Там я узнаю, что есть какой-то лагерь для чгкшников (прим. – лагерь «БЛИК»), в котором я еще никогда не была (червенские дети до этого момента туда редко ездили почему-то). В итоге меня и мою команду «Абы не краў» отправили в этот лагерь (я была капитаном). Не скажу, что я прям влилась, но там я познакомилась людьми, которые стали моими единомышленниками по жизни.

Занималась посткроссингом. Он открыл мне глаза на мир, на то, что везде копошатся люди, и у них у всех разные сценарии жизни, и они сейчас пишут мне открытку о своей жизни. Их у меня уже больше 200. И там так мило, например, в 2013 году написано: «Привет, Варвара, я тоже студентка» или «Я люблю такую же музыку, как и ты». Я думаю: «Боже, с ума сойти!» Посткроссинг тоже очень сильно повлиял на мое мировоззрение. С несколькими людьми, с которыми мы так познакомились, мы общаемся до сих пор. Я недавно детям открытку приносила, рассказывала о посткроссинге. Мы уже даже одну открытку отправили.

В одиннадцатом классе, когда я начала присматриваться, куда я вообще хочу, у нас была вожатая, которая закончила ФМО. Она рассказала мне, что меня ждет, как это будет, к каким преподавателям лучше идти. На самом деле, мне это очень понравилось. Потом я поступаю на ФМО. Мне не хватает там пары баллов, поэтому я иду на платное. Помню, как первые несколько курсов у меня спрашивали, где я учусь, и я говорила: «Вот, мол, БГУ». У нас же есть стереотип, связанный с тем, что на ФМО мажоры учатся, поэтому я всегда сильно стеснялась. Как на выпускном, когда все задают вопрос: «На ФМО? Платно или бесплатно?», а ты всегда стесняешься. Будто тебя упрекают, что ты такой недалекий, хотя платное там как два бесплатных в любом другом вузе.

У меня родители охотники путешествовать. И папа говорит: «Как же ты пойдешь на ФМО, если ни разу не была за границей, – надо ехать в Польшу». Мы поехали в Белосток на оперу. У нас был трехдневный тур, и из всего автобуса только мы на оперу пришли. Когда возвращались, таможенник удивился, что у нас всего одна сумка на троих. После второго курса я поехала во Францию. Тогда иняз устраивал стажировку для группы студентов, которые изучают французский язык. Я записалась – это были мистические две недели во Франции! У нас лицей стоял на берегу Средиземного моря, в Тулоне, в военном порту.

Я еще много волонтерила с первого или второго курса, когда пошла петь в студенческий хор БГУ. У нас проходил фестиваль хоровых коллективов всего мира «Папараць-кветка». Я устроилась волонтером: всегда любила общение с иностранцами. Меня к этому тянуло – узнавать мир через людей.

2016-ый был самым стрессовым годом, потому что мы с папой решили поучаствовать в Work&Travel. Мы понаодалживали кучу денег и насобирали на билет на самолет и на эту программу. Я попала в Америку, в Мичиган, работала официанткой в баре и ресторане семейного типа. Я помню, что до Америки я была послушным студентом, который не пропускал ни одного занятия (если и пропускала, на то была какая-то основательная причина). По возвращении из Америки я пропустила 10 дней сентября, а потом еще выходные. Я даже записала в дневник этот прогул. Во мне что-то вдруг изменилось – я поняла, что в этом нет ничего страшного или смертельного. Я стала относиться к жизни с пониманием, но не так серьезно.

В 2017 я попала на «Листопад» волонтером. Было очень круто. Я до волонтерства там видела пару их афиш за всю жизнь. Прожила в Минске четыре года за время университета, слышала о нем, но не вникала в специфику, в цель этого фестиваля. Потом пошла волонтером. Я хотела устроить себе вот этот gap-year – год после окончания университета, когда ты не работаешь, а присматриваешься (он у меня, правда, затянулся). На «Листопаде» познакомилась с волонтером, который рассказал мне, что состоит в «Лиге Добровольного труда молодежи». Помимо всех этих волонтерских кемпов по всему миру, Лига отправляет работать вожатыми в детский лагерь в России. Он так весело рассказывал, как он на самолет целый отряд детей провожал и встречал, закулисье и классику вожатской жизни – и я загорелась. Весной у нас было что-то вроде подготовки – школа вожатых. Мы поехали в лагерь в России, в Геленджике, на берегу Черного моря. Это работа не с белорусскими детьми, а с детьми со всех уголков России (были из Мурманска, из Краснодара, из Питера).

После подумала, что нужна нормальная работа. Проработала вожатой и поняла, что готова к тому, чтобы как-то уже обретать экономическую независимость, начинать прощупывать почву. После следующего «Листопада» я устроилась экскурсоводом. То есть в 2018 году я была уже не волонтером на фестивале, а помощником гостевого координатора. После этого я подумала, что надо бы работу найти, а тогда еще проблемы с тунеядством были, свободных людей на учет ставили.

Я пошла в «Страну Мини» работать. Это частный музей в подвале Дворца профсоюзов, музей миниатюр достопримечательностей Беларуси: Лидский замок, Дворец Паскевичей и прочее. Проработала там месяца четыре, до апреля, и ушла, потому что поняла, что в частном бизнесе, даже если ты экскурсовод, ты должна продавать, что-то «втюхивать». Это противоречило моему миру. В итоге еду снова в лагерь вожатой. Получается, у меня летом лагерь, осенью «Листопад», гостевое координаторство. Это все классно, но я не чувствую, что я приношу какую-то пользу, не могу себе бросить вызов, нет внутреннего кайфа.

05

ПРО СИСТЕМУ И ВЫЗОВ

– Однажды я сорвалась и накричала на ученика 8-го класса. Это было один раз на уроке, после чего я сказала себе: что бы дети ни делали, я не буду на них кричать. Я смотрела, как этот мальчик сжался, увидела себя (учителя) его глазами – какое-то непонятное орущее существо, хотя ребенку кажется, что он ничего не сделал. Короче, я решила, что не буду орать на детей никогда. Если у меня появится такое желание, я уйду.

Я поделилась этими ощущениями с коллегой – учителем русского языка, – и мы вступили с ней в полемику. Она сказала, что бьет детей (даёт затрещины), а трудовик еще и поддержал, мол, это хорошо, ставит голову на место. Я сказала сначала себе: «Варя, ты больше не будешь молчать в разговоре с авторитетами». Потом я сказала им, что, может, у меня и не такой опыт, но детей бить нельзя и это насилие, что кричать на них – тоже насилие. В учительской еще была пара преподавателей, которые оставались нейтральными или просто молчали, не выражали позиции. Потом еще учительница русского кинула фразу о том, что надо сначала 37 лет в школе проработать, а потом рассуждать на эту тему. И я решила: я не хочу работать в школе 37 лет, если это приводит к тому, что ты уверен, что детей можно бить.

После этого преподаватель английского выбежала за мной и попросила меня подождать, поддержала, мол, полностью со мной согласна, хотя не должна так говорить (я ее понимаю: ей еще жить в этом коллективе, а я такой засланный казачок). Вот так у меня появился союзник.

– Слушай, а ты говоришь, что понимаешь ее, ведь ей тут еще работать, а сама, мол, как бы засланный. Ты уже задавала себе этот вопрос, насколько ты вообще здесь? Здесь – в смысле с детьми, в образовании, в «Учителе для Беларуси»?

– Я сказала себе, что я выбрала цель на два года – два года будет точно, а дальше я уже буду смотреть по состоянию. Я сейчас не могу сказать, какой я буду через два года, какой будет наша школа. Решать такие вопросы сейчас нет смысла. Тем более я не тот человек, который что-то планирует – скорее бросаю себе вызов и иду. Смотрю, могу ли я принять этот вызов, выдержать его или нет.

– А каковы твои компоненты вызова? Что должно быть по пунктам, чтобы ты сказала: «Это вызов. Берусь»?

– М-м-м…Чтобы мне было страшно, но интересно. Вот и все. Я нашла в интернете вашу рекламу случайно. Вызовом было пройти отбор – я даже не думала, что идет дальше отбора. Мне казалось: я, да без педобразования – куда?! Там сидят уже такие корифеи, сразу отбирают людей, которые могут пройти в школу. Я очень кайфовала, кстати, на отборе (я еще успела попасть на очный). Помимо тех, кого я знала (Дима, Алёна, Варя, Татьяна), был парень-робототехник Глеб (прим. – Глеб Карней, методист программы) Он задал вопрос: «Самое худшее, что ты представляешь, когда попадешь в деревню, куда поедешь работать?» И я такая: «Обшарпанные стены, дети ходят босиком в школу, у них нет горячей воды, нет учебников, они ходят голышом». Забавно. И он еще предлагал уговорить кого-нибудь из исполкома на проведение какого-нибудь проекта – играл этого человека, а я должна была его убедить. И он так это хорошо делал! До сих пор, если я иду к директору, сразу вспоминаю Глеба (смеется). Я говорила два-три слова и потом аргумент из разряда «Ну, приезжайте, посмОтрите, обсудим!», а он: «Ну, всё. Понятно». И от этого «Всё. Понятно» я почувствовала, что у меня есть шанс на то, что меня одобрят.

Выхожу из этого места встречи (а еще зимнее утро было красивое, солнечное, морозное, но минимум снега), меня встречал Паша, мой близкий друг; и мы пошли в SOUPКультуру, взяли суп в этих стаканчиках, которые тоже можно кушать. Идем, а он говорит: «Ну, как?» – «Подожди, я хочу побыть в этом моменте», – отвечаю, и улыбка такая… (смеется).

ПРО МАГИЮ

– Ты ехала сюда зачем?

– Ехала, потому что я прошла отбор и я сказала себе так: я прошла отбор, все эти встречи, Летний Интенсив. Для чего это делала? Для того, чтобы их только пройти? Наверное, для чего-то большего. Т.е. я ехала попробовать, а насколько это затянется…(смеется). Но теперь-то я уже поставила себе цель, причем случилось это очень любопытно. Компьютер, который нам подарили как участникам, долго стоял без дела: я почему-то не могла к нему подойти. Хотелось оклеить его стикерами, т.к. он был чужим без них. И вот только тогда, когда я их наклеила, вечером смотрю на компьютер и думаю: «Ага, Варя, значит, ты уже созрела для работы в школе».

– Хорошо. Удалось ли уже на школу наклеить пару «стикеров» в своей голове?

– М-м-м… Вот, когда появились эти листики…

(У Вари в комнате на обоях были закреплены листики с, по всей видимости, набросками дневниковых записей)

07

– Что это за листики? Почему они появились?

– Это произошло, когда я в первый раз почувствовала радость от преподавания. Т.е. я поняла, что до этого я просто выполняла функцию: просто приходила, проводила урок, он заканчивался, и все. Ты, конечно, стараешься написать уникальный план-конспект, но вот этой искры на уроке, когда ты чувствуешь: «А-а-а!» – вот такого у меня не было. И вдруг в 9 «Б» случилось то, после чего я на крыльях летела и плакала от счастья. Это было так классно!

Короче, у нас был обычный урок, и мы уже давно с Сергеем (прим. – второй участник программы в «СШ №2 г.п.Глуска) решили, что отойдем от планов-конспектов, т.е будем действовать по своей программе. Мы же видим, что все заложенные Министерством мерки-планки о том, что должен уметь учащийся 9-го или 11-го класса, – это вообще очень далеко от наших обычных детей (условно говоря, мы могли провести один и тот же урок во всех классах от 4 до 11, и везде это было полезно, в новинку).

Мы отошли от программы и изучали Present Simple. Я объясняла, как задавать вопрос, причем в этот день дети вообще не могли сосредоточиться, сконцентрироваться, я сделала им, наверное, 15 «мягких» замечаний а-ля «Тише, послушайте, пожалуйста…» И потом я просто говорю: «Ну, всё, ребят, вы свободны!» Забираю вещи и ухожу в учительскую. За мной идет мальчик Андрей и говорит: «Варвара Михайловна, возвращайтесь, я же сидел тихо». Я отвечаю: «Андрей, ты первый болтал вообще! Я не могу, сколько можно вас успокаивать!» Он говорит: «Ну, возвращайтесь, мы будем тихо» Я: «Ну, вот ты за мной пошел, тогда давай я доведу тебе урок, а для остальных всё». Мы проходим мимо открытой двери, и все: «Вернитесь! Вы чего! Простите нас, пожалуйста!» И они реально оставшийся урок сидели, включили внимание, не болтали, они взаимодействовали. Вот это была магия чистого идеального преподавания, она случилась тогда – пятнадцать минут оставшегося урока.

Я рассказываю: «Вот у нас настоящее время, мы можем сказать:«Он Ярик»» И они сами говорят «He is Yarik. Что, правильно?» Я говорю: «Да, а теперь задайте вопрос». И они такие: «Is he Yarik? Правда?» Я говорю: «Да, правда!» Т.е. я им даже не подсказывала. И потом было слово «кот» – вот почему телеграм-канал называется «Изитэкэт». Потому что они повторили несколько раз и им понравилась рифмовка – «Is it a cat?» Потом они хором: «Изитэкэт, изитэкэт, изитэкэт!» Это незабываемые ощущения.

(подумалось мне, что это очень схоже с магией, которая показана в фильме «Человек Эпохи Возрождения» в эпизоде, где подопечные героя Дэнни де Вито перекладывают на рэп-речитатив строки шекспировского Гамлета)

– Кстати, я заметил, что в сельских школах подавляющее большинство детей приходит в школу со стопроцентной уверенностью, что они ни на что не годны. Они ничего не знают, не понимают, и это стена.

– Да, я так вызывала детей во всех классах. Я говорю: «Иди к доске», а он: «Почему я к доске? Я тупой, я ничего не знаю!» Я говорю: «Кто тебе сказал? У тебя есть подтверждение?», и они молчат. Я не вешаю ярлыков, меня из-за этого многие преподаватели и обсуждали в учительской, мол, условный Иванищенко – двоечник, почему у него стоит «7»?

– Потом еще очень важно, как они будут с этим осознанием жить. Когда перед ними раскрывается, что они могут управлять и своей репутацией и тем, чего они могут добиться, и тем, как вообще будет складываться их жизнь…

– Да-да, это страх ошибки. Я почему использую зеленую ручку? Это не про активную оценку. Я детям говорю:«Вы не на отметку пишете! Напишите просто, что знаете». Этот страх и во мне тоже есть. Вообще очень интересно, когда какие-то твои страхи, твои комплексы вылазят наружу на уроке. Дети пока этого не понимают, но ты-то видишь и думаешь: «Ага, вот оно как, оказывается!» (смеется)

06

ПРО КОНТРАСТЫ

 – Ты уже успела встретиться с чем-то из устоев школы, что резко контрастирует либо с твоей системой ценностей, либо с твоим представлением о школе? Какие-то наиболее яркие контрасты между твоими представлениями и тем, что ты увидела в школе? Можно положительные, можно отрицательные.

– Я помню, у меня был урок, когда я заплакала перед детьми. Это седьмой класс, они в принципе очень много дерутся, обзываются между собой. И вот один мальчик Андрей достал телефон, наушники и начал слушать музыку. Я попросила его убрать, предложила вместе послушать после уроков, ну, какие-то такие приемчики-уговоры. Ничего не подействовало, и я говорю: «Хорошо. Я выйду из класса. Когда успокоитесь и я услышу, что тихо, тогда я зайду». Выхожу, и в это время идет завуч по воспитательной работе. Говорит: «А чего Вы вышли?» Я отвечаю: «Так, воспитательный момент». – «Так давайте я зайду, я всех сейчас успокою!» Я говорю: «Нет, нет, подождите…» А она уже заходит и сразу начинает: «Ну-ка быстро спрятал свой телефон!!! Ну-ка дал сюда наушники!!! Я у тебя все отбираю!!!» У меня даже не получается так кричать. Это такой вот прямо верх напряжения, агрессии, недовольства, которое направлено на ребенка. Я вижу, как он хватается за телефон, он весь как щенок. Я знаю, в каких условиях он живет и даже не представляю, какими невероятными усилиями семья смогла позволить себе достать его. Он говорит: «Нет, я не отдам!» И она начинает его мутузить. В этот момент я понимаю, что стою как истукан, остолбенела от этого напряжения и не могу ничего сделать. Внутри я понимаю, что хочу защитить этого ребенка, но не могу. Я сейчас тоже хочу плакать… Это напряжение, это насилие – его очень много. И это очень контрастирует с моим представлением о мире.

– А из-за чего так происходит? С чем связан тотальный слив агрессии в школе? Потому что дети ведь тоже перенимают такую манеру общения.

– Мне кажется, это перенос ответственности. Многие учителя утверждают, что воспитывать – это роль семьи. Да, я согласна, роль семьи понятна. Но иногда за этой фразой кроется не то чтобы бессилие или выгорание, а скорее отсутствие реальной заинтересованности в том, чтобы что-то изменить. Выходит отношение к этому как к данности: если он у тебя плохо себя ведет, значит, с ним что-то не так. Ты правильный, а он нет. Это либо нежелание поставить себя на место ребенка, либо неумение сделать это, либо просто, может, это находится слишком далеко, за зоной их ближайшего развития, чтобы сделать такой шаг сразу. Либо это самый быстрый и простой путь, который действует, потому что их дрессируют «учителя года» с начальных классов на крики, на насилие, на угрозы – урок держится на страхе.

Вернусь в ситуацию с мальчиком Андреем и его телефоном. Андрея увела завуч, а я начинаю рыдать перед детьми. Дети спрашивают, почему я плачу. А я отвечаю, что не понимаю, почему и к ним, и они друг к другу относятся без уважения, как к свиньям. Я предложила записать на доске, чему нужно научиться в школе. Мы записали в итоге всего один пункт – УВАЖЕНИЕ. Больше ничего не записали, но есть хотя бы ориентир. И у себя на уроке я стараюсь это поддерживать. Если слышу обзывательства среди детей, то прошу извиниться. Если вызываешь того, кто медленно отвечает, и начинается: «Ой, нет! Это надолго!», я говорю: «Сколько бы ни понадобилось времени, будем слушать». Это какая-то комичная ситуация, когда в 5-ом классе мы проходили слова «большой», «маленький», какие-то там эпитеты для описания внешности и я попросила их построиться по росту, потом по цвету глаз и т.д.. Вот они стоят все в один ряд, и маленькие говорят, что они маленькие, низенькие. А я отвечаю: «Неважно, какой у вас рост, вы имеете равные возможности» – и сама осознаю, что они даже не понимают значение слова «возможности»! Но так срочно мне нужно им это сказать! Потому что никто ведь больше им не скажет об этом!

(Это ощущение того, что, кроме тебя, больше детям этого никто не скажет, ощущение гонца, который обязан добежать свои 42 195, чтобы озарить огнем что-нибудь вокруг себя, мне кажется, не должно покидать любого учителя, пока он еще дышит профессией. Помните: это состояние было очень точно описано лидером группы «Сплин» А.Васильевым в тексте «Важная вещь»:

Иногда я и сам удивляюсь, что всё ещё жив,

Я рифмую слова и кладу их на этот мотив.

Я пишу этот образ, на части разобранный весь,

Словно мне сообщили какую-то важную вещь.

И теперь, подскочив и слетая с катушек совсем,

Словно мотоциклист, с головой потерявший свой шлем,

Я бегу впереди паровоза сказать это всем…

08

О МИССИИ

– Сегодня ты сказала, что за время, которое ты здесь работаешь, твоя миссия в этой школе ушла в другое русло. Если ушла, то в какое?

– Точно не чисто в английский язык. Потому что у меня нет выстроенной структуры в английском языке. Ну, как ты говоришь, чтобы уроки были связаны друг с другом. Я знаю, что много чего не знаю, и пока не знаю, как это можно изменить. А иногда просто ты думаешь, что вот, подготовишь следующий урок, что есть время, а потом не получается. И выходит, что нет какого-то прогресса. У меня куратор и методист тоже спрашивал о том, есть ли у меня какой-то прогресс. А я не могу сказать, потому что у меня нет…

– Ты не можешь сказать, что у тебя есть прогресс, когда ты на второй месяц смогла заговорить с детьми об уважении? Серьезно?

– Ну, я говорю в плане предмета. Я же преподаватель английского языка в этой школе, не с точки зрения отношений, потому что там я вижу какие-то успехи. Но вот чтобы мне еще добавили какого-нибудь логиста внутрь и сказали, что у меня есть какой-то четкий план и мы по нему движемся. У меня нет планировщика внутри. Он по дефолту не устанавливается вообще! Т.е. я человек, который живет как индеец – по зову ветра и природы.

– А школа в твоей голове (твоей, индейской) нужна зачем?

– Сейчас сложно говорить о школе в отрыве глусской. Но на контрасте… Я думаю, что школа в моем идеале – это место, где ты можешь встретить единомышленников либо противоположное. Где ты можешь найти знания о мире, которые соответствуют или не соответствуют твоим представлениям. Где ты понимаешь, что ты правильный для этого мира, что ты не отброс, не какой-то там дивергент, а что ты частичка в механизме…

– Ну, слушай, чтобы найти единомышленников, нужно как-то мыслить, чтобы понять, что ты с кем-то мыслишь едино. Соответственно, достаточным ли условием для существования школы является то, что она научит мыслить?

– Мне кажется, да.

– Тогда в эту систему координат знания английского языка не так вписываются. Потому что научиться мыслить можно и без русского, английского, математики – это о другом. А поиск единомышленников – это вообще про зов сердца. Нужна ли школа для того, чтобы разбудить у детей понимание того, что есть зов сердца и его нужно слушать? Свое, чужое, сверять, как они бьются.

– Да, особенно в Глуске, потому что у них нет другого источника, чтобы разбудить этот зов.

– Насколько ты готова свой предмет подчинить тому, чтобы глусская школа приблизилась к твоему пониманию идеальной школы?

– Это в моей голове, это же не в головах всех, кто туда ходит, кто ею руководит…

– Но школу делают учителя…

– Которые думают, что детей бить нормально.

– Ты хочешь вернуть в школу гуманность? Или это уже настолько запущено, что лучше…

– Когда-то мы с подругами проходили такой тест, в котором ты пишешь 20 слов в пять столбиков, потом у тебя остаются 5 словосочетаний, и у меня получилось «я спрятанное тепло, движимое добром на основе веры, и делюсь энергией». Что-то такое… И я цепляюсь за добро, быть ради добра сейчас. Хочется добавить больше искренности, больше взаимопонимания. Я маленький человек, но я выбираю добро, и, когда я его выбираю, я всегда искренняя с собой. Но, как его транслировать, иногда я не знаю…

09

Очень символично, что ноябрьским вечером, где-то в глусской квартире, на руинах 2020-го года с авантюрно бросившимся в пучину системы образования молодым донкихотом мы вышли на поиск способов транслировать добро.

Я переслушал запись разговора несколько раз: может послышаться, что я позиционирую Варю как образцового новобранца второго сезона «Учителя для Беларуси». Нет, я не ставил себе задачи собрать идеальный образ участника программы, но в итоге мне показалось, что основные пункты характеристики оного видны были очень чётко:

 – у него сумасшедший бэкграунд (авантюрный, путешествующий, интересующийся людьми – интересный как человек);

– ему болит о детях (он не может говорить о системе равнодушно – системе не только образования, но и человеческих ценностей, подходов к воспитанию, стереотипов мышления, которые не дают ребенку поверить в себя);

– он задумывается о балансе академического и человеческого в школе (при этом несмело, но приоритетно косясь на человеческое),

– и он пока не знает и половины ответов.

 Мне кажется, это очень значимо как для программы, так и глобально – для любого человека, который переступает порог школы в качестве ее сотрудника: плевать, какие у тебя попервоначалу косяки в методике – если ты по умолчанию выбираешь добро и уважение и постоянно в своей голове устраиваешь философскую мясорубку о том, зачем ты здесь (здесь – в этой школе, в этом городе, с этими детьми), значит, в тебе есть самое главное. Тебе – чёрт, побери! – не всё равно.

Земфира «Маленький человек»

P.S. С Глуском граничит очень забавный населенный пункт. Когда въезжаешь в него со стороны Солигорска (по направлению Солигорск – Любань – Стародорожский район – Глуск), ты попадаешь на кольцо (такое классическое кольцо на въезде в любой городок: заправка да направление на четыре стороны). В одну сторону Глуск, а в противоположную от него – я даже вышел из машины, чтобы вчитаться, не ошибся ли. И подумалось мне вот что: невозможно не добиться успеха, когда по одну сторону от тебя находится такое. Поэтому в финале торжественный лозунг. НЕ БУДЬ КАК ВАРВАР – БУДЬ КАК ВАРВАРА. И тогда тебя обязательно ждет…

10

Comments are closed.