Гимназии как элитный секонд-хенд, или Забродившие сливки общества

 «EDU.topia» продолжает публиковать реальные истории молодых учителей, сделавших попытку (внешне или внутренне) пободаться с системой. Тема лицеев и гимназий меня волновала всегда, ибо последние N лет я отношусь к ним с превеликим недоверием. Элитные учебные заведения вечно борются за то, чтобы не потерять свой статус, маркер «элитности», посему уровень фальсификаций там зашкаливает – моё убеждение. А раз зашкаливает уровень фальсификаций, уровень реальных, объективных знаний… Думайте сами. Нам удалось поговорить с выпускницей филфака БГУ, отважившейся «нырнуть» в самый что ни на есть сгусток элитарного образования и рассмотреть его изнутри.

Сразу замечу: никаких иллюзий относительно высокой / достойной заработной платы и детишек, которые с малых лет знают, что учиться важно и нужно, у меня не было.  Однако, когда гимназия с английским уклоном всерьёз озадачилась поиском молодого и перспективного преподавателя, а я оказалась невольным участником поискового переполоха, меня охватили смутные сомнения. Желание поработать по специальности после магистратуры, лестные отзывы о вышеупомянутом учебном заведении и надежда на то, что «английский, как-никак, там самый важный предмет, (авось полученные мною знания иностранного языка будут удачно применяться и помогут не только мне, но еще и другим)», мотивировало согласиться на авантюру (= несусветную глупость?) пойти учить юных дарований, притом НЕ по распределению, а по зову, так сказать, жаждущего трудиться на благо родины сердца.

Перед тем как описать калейдоскоп неравных боёв с системой, не могу не вспомнить, какими дикими глазами смотрели на меня молодые специалисты. «БГУ? Магистратура?? Бюджет??? Не по распределению?!» – вопрошали девчонки, с первого дня августа считающие дни до конца «каторги». Я глуповато улыбалась, честно пыталась объяснить свои мотивы, потом плюнула и просто гордо заявляла, что отчётливо вижу в этом своё предназначение. Меня посчитали психопаткой, но больше не трогали и риторических вопросов не задавали.

Итак, сражения. Первое, самое безобидное, а порой даже приятное, – это выяснение отношений с милыми бутузами, волнующимися только из-за размеров их планшетов и мультиков, которые они будут смотреть – внимание! – на уроке английского языка.

Когда мне на первом же занятии задали вопрос: «Какой мультфильм мы глядим сегодня?» – я решила, что ослышалась. Чуть позже выяснилась интересная вещь: предыдущий преподаватель, менее чем за четверть умудрившийся получить у детишек статус «самого крутого учителя английского», был приверженцем оригинальной методики обучения: на каждом уроке он с готовностью демонстрировал ученикам-третьеклассникам забавные мультфильмы (откровенно говоря, даже не знаю, на каком языке). Итог: к концу первой четверти дети не знали НИЧЕГО, а любитель мультипликации пошёл к завучу, покаялся, что не может найти подход к младшим школьникам,  и был благополучно «сослан» в старшие классы. Как проходил процесс обучения в более солидной параллели после его прихода, я не в курсе. Зато благодаря такому гуманному учителю, детки незамедлительно пришли к выводу, что с новым преподавателем им дико не повезло. Объяснять им, что английский – это, конечно, весело и интересно, однако это не только увлекательные просмотры, которые временно откладываются на неопределённый срок, было нелегко. До конца, думаю, они меня всё же не поняли, но на ушах стоять со временем перестали и даже начали вникать в то, чего я от них хочу.

Далее непримиримые противоречия у меня возникли с прямыми родственниками маленьких умников, которые имели счастье лицезреть нового преподавателя английского языка на родительском собрании. Демонстративно игнорируя взрослых дяденек и тётенек, со скукой нажимающих на кнопки мобильных телефонов, пресловутых планшетов или просто бубнящих что-то на задних партах, я как можно более доходчиво объяснила, чего я хочу от них, от детей, от их совместной работы дома, чтобы мои уроки по английскому были наиболее плодотворны и успешны для юных учеников. Родители в ответ выразительно позевали, а затем стали задавать почему-то один и тот же вопрос: нужно ли им купить книгу по английскому, которая в Интернете значится как пятая (или шестая) часть необходимого для третьеклассников комплекта пособий? В какой-то момент мне даже показалось, что мы говорим на разных языках, и, хоть я и оппоненты изъяснялись исключительно по-русски, к общему знаменателю мы так и не пришли. Я талдычила про то, что детям необходимо изучить упущенную грамматику – мне упорно намекали, что пять книг – явно недостаточно, следует приобрести шестую. Так что от родительского собрания остался исключительно неприятный осадок и осознание профнепригодности, ведь я не смогла объяснить взрослым людям элементарные вещи.

Однако самые тёплые и трепетные отношения сложились у меня с администрацией, хобби которой, как я довольно быстро поняла, – это упорное поддержание престижа гимназии. Настолько упорное, что доходит до маразма.

Наличие в каждом классе младшей школы одного или нескольких слабослышащих детей – это, как минимум, странно. Объяснялось это тем, что «родители ХОТЯТ, чтобы их ребёнок хорошо выучил английский». Благородное желание, но как говорить об объективности, если меня, да и не только меня – всех учителей-предметников, работающих в младших классах, предупредили, что таких деток надо всячески поощрять. Ставить хорошие отметки, даже если отвечают они на порядок-два ниже, чем их одноклассники, прощать некоторую рассеянность и невнимательность – словом, доказывать, что они не просто в состоянии освоить программу, но и ничем не уступают другим, а то и выигрывают. К чему этот многослойный обман? Родители пребывают в заблуждении, что их ребёнок – лингвист чуть ли не с рождения, наивно полагают, что оценки и лестные комментарии учителей – это искренний восторг и признание, и живут себе радостно. Дети, будучи объективно не в состоянии освоить программу, основанную на аудиальном восприятии информации, тем не менее думают, что гениальны.

Хотя слабослышащие дети – это еще полбеды. Настоящая беда – милые бутузы, чьи проблемы с психикой очевидны, как очевидно и то, что их родители (бабушки, дедушки…) «много делают для гимназии». Моя коллега не раз жаловалась на восьмилетнего балбеса, который бросал в нее пеналом, грозился ее побить и с пеной у рта (в прямом смысле) доказывал, что знает на 10. Причем, ЧТО он знает на 10, не уточнялось. Зато уточнялось завучем, что «надо бы ставить мальчонке то, что он хочет».

Так я плавно перешла к теме справедливых оценок и самой гуманной системы образования в мире. Так как начала работать я в конце первой четверти, великая честь выставлять первые в жизни детишек четвертные отметки по английскому выпала мне. Ко мне заблаговременно подошел завуч и вкрадчиво заметил, что «излишней строгости в этом процессе быть не должно». Детки, мол, и в депрессию могут впасть, если получат ненароком, ну, скажем, шесть. Я пожала плечами и выставила то, что считала нужным. Некоторых особо немотивируемых спасло то, что до моего прихода добрый дядечка-учитель щедрой рукой выводил им девятки-десятки (видимо, за особо старательный просмотр мультфильмов), а так бы и пятерок было не миновать. На каникулах при проверке журналов ничего определенного в свой адрес я не услышала. Зато «конструктивной» критике подверглась девушка –молодой специалист, работающая со мной на параллели. Претензия заключалась в следующем: как можно ставить ребенку девятку за урок, если на следующем уроке у него же почему-то стоит пятерка? Признаться, я опешила. Коллега оказалась не из робкого десятка, поэтому спокойно пояснила, что дитятко грешит тем, что по четным числам радует блестящими ответами, идеальным поведением и прекрасно сделанным домашним заданием, а по нечетным (о, горе!) пишет диктанты на не очень удовлетворительную отметку. И тут мы услышали кредо гимназии: дети должны (!) учиться стабильно. Такая амплитуда колебаний в оценивании недопустима. Либо хорошист, либо умница-отличник, либо (этот вариант вообще-то неприемлем: гимназия, как-никак) страдалец-двоечник. Если ставите девятки за работу на уроке, будьте любезны, давайте переписывать диктант два, три, десять раз, пока не напишет хотя бы на восьмерку. Снабдив наши головы такой безумно полезной информацией, завуч по английскому отпустил нас с миром. И лёгким недоумением, которое с каждым днём все больше и больше перерастало в негодование.

Вторая четверть прошла весело. Не скажу, что незаметно: я ой как ощутила полторы группы на своих занятиях с третьеклашками. Процентов 60% своих уроков третья преподавательница в параллели (по совместительству завуч по воспитательной работе – надо же, какое совпадение!) по непонятным причинам была «дико занята», и поэтому ее беспризорные ученики торжественно делились пополам и «выдавались» мне и девушке-пятикурснице, моей коллеге. После полутора недель такого «голосового штурма» (перекричать шальных детей, для которых мало компактного кабинета английского языка, не так-то просто!) я сходила на продолжительный больничный. Именно тогда меня посетило озарение, что с моей собственной семьей происходят непоправимые вещи: я стала раздражительной, нервной, а с голосом так и вовсе начали совершаться метаморфозы. Учительские интонации настолько отчетливо преобладали в моём тоне, что их стала слышать и бояться даже я сама. Ситуация усугублялась тем, что мне постоянно (независимо от времени суток) названивали родители (Бог знает, откуда они раздобыли мой телефон!) и приставали с сущими пустяками. «Ребенок нечётко написал домашнее задание», «сын потерял книгу по английскому, что делать?», «по каким страницам будем писать тест?..» Доводы типа «я в конце урока весьма подробно объясняю домашнее задание», «извините, я сейчас занята», «я болею, не знаю, что задали сегодня моей группе», «простите, не могли бы Вы в такое время больше меня не беспокоить?» воспринимались, видимо, как помехи на линии. Когда я вышла на работу и мне в очередной раз намекнули, что «неплохо было бы оставить оценки детей на прежнем высоком уровне», я написала заявление об уходе. Меня вяло попытались уговорить остаться, в глубине души, видимо, возликовав, потому что подруга завуча по английскому языку возжелала вернуться в школу и вспомнить, так сказать, молодость. Так что моё увольнение пришлось как нельзя кстати, тем более что со старой проверенной гвардией договариваться-то куда легче, чем с молодыми и зелёными.

P.S. И ещё как минимум одной учительнице английского моё увольнение пришлось явно по душе. Я частенько занималась по расписанию в её кабинете, что существенно мешало её занятиям репетиторством. Она, правда, старалась на меня внимания не обращать и учила детей преспокойно на последней парте во время моего урока, но, видимо, мои несколько напряжённые взгляды её всё-таки смущали. Хотелось бы верить, что хоть чуть-чуть.

3 Responses to “Гимназии как элитный секонд-хенд, или Забродившие сливки общества”

  1. Все это бред, от начала до конца. Или просто засланный казачок. чтобы опорочить систему образования за рубежом. Да посмотрите фильмы художественные, иностранные, не пропагандисткие, где мы можем только косвенно наблюдать что там — мы даже не отстали, мы в каменном веке. Что говорить ребенок входит в библиотеку школьную — а там сотни компов с интернетом. НАНО технологии и все остальное кругом и как уже разумеющееся. А у нас географ глобус пропил. А у нас будут колупать твои планы — точку ставить или нет. Хотя давно пора китайскую стену…хотя бы не по картинкам в учебнике.

  2. Во многом согласна с автором статьи..Более того, даже в простой школе существует табу на выставление очень низких оценок за четверть. А если кто и осмелится….о-о-о—о-о-о! чуть ли не проклятия падают на бедную голову учителя… но и этим не заканчивается.. на тебя взваливают индивидуальный план работы с ребенком,которого ты «не смог заинтересовать», с той целью, чтобы у него (у учащегося) ни в коем случае не повторилась подобная ситуация…И абсолютно все равно всем (кроме учителя), что на доп.занятия он просто НЕ ХОДИТ…и не будет ходить…(ну не хочет ребенок учиться, ну хоть ты пляши у доски((()и опять стоишь «на ковре» и мысленно рыдаешь.Вот и получается, что авторитет школа зарабатывает за счет потери авторитета и чувства собственного достоинства учителя… Горько…

  3. Я уже не молодой специалист)) Со многим согласна. Только одно замечание к молодежи: вы иногда бываете слишком категоричны. (это не только на примере автора, сталкивалась с молодежью на курсах: взгляды похожи) Неужели ничего хорошего не было даже за эти две четверти? Вы знаете, 3-4 месяца — это ничто для работы в школе. Да, в современной школе много маразма, но много и человеческого общения, юмора. У меня о моих учениках хороших воспоминаний гораздо больше, чем плохих.

Обсуждение - Оставьте комментарий