В чем промахнулся Дмитрий Маратович?

%d0%bc%d0%b8%d0%bc%d0%be-02

Мы продолжаем двухчастную связку аналитических текстов по материалам нашего общения с неравнодушными к проекту людьми на протяжении того времени, что прошло с момента описываемых событий. В прошлой записи мы попытались суммировать версии о том, что некорректного натворил Сергей Сергеевич в совместном проекте и почему его не следует больше брать на работу в любое учреждение, которое дорожит покоем и событийной безмятежностью. Сегодня обратимся к другому участнику тандема и попробуем собрать среднее арифметического того, что же Дмитрий Маратович сделал не так (разумеется, по мнению следящих за проектом респондентов). Как и в прошлый раз, без комментариев и примечаний. Если вам есть что добавить, трибуна всегда открыта.

1. Получил сомнительное образование

Ты кем работаешь? Учителем белорусского языка и литературы? А зачем попёрся за классическим, в общем, образованием за рубеж? (Кто не знает, у Дмитрия Маратовича литовский диплом: он окончил Литовский университет образовательных наук). Ведь, чтобы стать педагогом в школе, есть куда более традиционные методы. Тебе чем-то насолил флагман белорусского педагогического образования – наш педун имени Танка? Или ты, не дай Бог, сомневаешься в качестве отечественного образования в целом? Во-первых, литовский диплом у нас не котируется (его нужно для начала верифицировать); во-вторых, Дмитрий Маратович ставит в неудобное положение администрацию учебного заведения, в котором работает: его каждый раз нужно было отпускать на сессию невесть куда, а затем разбирать, какую открепительную бумагу накатали по-литовски наши педагогические коллеги, чтобы здесь, в Беларуси, по документам официально оформить отпуск. Неважно, что бывший Вильнюсский педагогический университет – самое крупное высшее учебное педагогическое заведение в Литве и стоит на первом месте в рейтинге литовских государственных университетов. Не стоит выпендриваться: если так захотел стать учителем, нужное образование можно получить, не выезжая из страны. Хочешь работать в Беларуси – не экспериментируй с дипломом.

2. А не оппозиция ли он?

Вопрос, который задают каждому первому молодому человеку, выбравшему обучение в Литве. Это точно не ЕГУ? Чего университет? Эдукологии? Сомнительное название. И каждый раз необходимо доходчиво успокоить очередного чиновника, что с университетом всё в порядке и поехал он по зову сердца, а не по указанию внешней разведки. А еще Дмитрий Маратович в обычной жизни почему-то разговаривает на белорусском языке. Не на уроке, а в обычной жизни. На «мове»! Что-то тут нечисто и бело-красно-бело! Более того, эта «асадка», «адсоткі», когда литературная речь ничуть не запрещает «ручку» и «працэнты». А мягкий знак он пишет между двойными согласными?

3. Заполняет журнал ручкой не того цвета

Это образно, конечно, но все равно он слишком несерьезно относится к «бумажным» атрибутам школьной жизни. За почерк, конечно, гонять никто не будет, но заполнить вовремя журнал (а не залпом в конце недели), выбрать ручку, которая была бы приблизительно такого же синего цвета, которым заполняют коллеги, в принципе несложно. Но он делает из этого представление и превращает элементарные бюрократические отношения в какой-то трэш (вон, аж клип снял про журналы). Нет никаких сверхтребований в том, чтобы перед уроком или после оного найти полминуты и вписать в строчку тему, но он корчит из себя Макаренко (хм, Макарчук корчит Макаренко) и демонстративно заявляет, что каждую секунду свободного времени нужно уделить общению с детьми. Глядишь, привыкнут!

4. За ним невозможно вести уроки.

Любому учителю законом (Кодексом об образовании) положено придерживаться типовой учебной программы и время, отведенное на прохождение глаголов, посвящать именно прохождению глаголов. Что же делает Дмитрий Маратович? Если он сочтет, что глаголам время не настало, значит, будет изучать то, что считает нужным. А если вздумает повторить какую-нибудь тему из предыдущих лет (видите ли до него преподавали плохо, и дети ничего не помнят), волен вообще не открыть учебника на положенной по программе странице, хотя в журнал впишет «як мае быць». И, конечно, когда на замену ему приходит другой учитель, он растерян: по журналу вроде это уже проходили, а дети утверждают, что ничего не было. На все вопросы, связанные с распределением часов, отвечает, что руководствуется некоей своей целесообразностью и что дети так полнее смогут усвоить материал. Это что получается: он лучше Министерства образования знает, как выстроить программу?

5. Слишком неформален внешне для сотрудника школы

Даже проверка (районная!) сказала: «Дмитрий Маратович, никаких джинсов на учителе быть не может!» – а ему, видите ли, интересно, почему ТАК и как это отражается на качестве учебного процесса. А еще рюкзак за плечами, будто в поход собрался. Ну какой учитель с рюкзаком за плечами: это дискредитирует образ (учителя, конечно, не рюкзака)! Пора уже повзрослеть – в учреждениях образования есть понятие дресс-кода, и его нужно принять, как бы это ни противоречило внутреннему эстетическому Я. Наличие волос на лице никто в открытую не комментирует, но в сумме собирается образ туриста, а не человека, несущего детям представление о «матчынай мове».

6. Пропагандирует общение на «ты»

Откуда-то он взял, что ученик и учитель находятся в абсолютном равенстве относительно образовательного процесса, и вроде как замахнулся на святое: не против, чтобы в школе его называли только по имени, чем не просто поощряет панибратство на территории класса, но и сам сознательно создает о себе впечатление как о некоем приятеле с улицы, но никак не о том, кто призван нести то самое «разумное / доброе / вечное» (его ведь несут, как известно, только персоналии с отчествами). Разумеется, по требованию администрации Дмитрий Маратович готов стать снова Дмитрием Маратовичем, но ведь в его лагерях на сменах его называют «Дима», и в школе рано или поздно это проскочит. Неважно, что в (каком-нибудь) Лицее БГУ не является дурным тоном в дружеской беседе и учителю к директору обратиться по имени – не надо равняться на эти буржуазные замашки. Марья Ивановна ведь ЗАСЛУЖИЛА право быть Марьей Ивановной и никогда в глазах учеников не будет Машей.

7. Играет на гитаре

Это само по себе неплохо (чтобы потом никто не передергивал мнение), но не в коридоре школы и не с утра же перед первым уроком! А он представляете что утворяет: с восьми утра садится на лавочку, берет в руки шестиструнную – и давай наяривать. В то время, как другие коллеги хотят сосредоточиться на своем предмете, заполнить журналы, проверить готовность кабинета к уроку (что самому Дмитрию Маратовичу не мешало бы). Но нет! Лирический фон важнее всего. И вообще он слишком активно старается пропихнуть свое неформальное образование в лоно формального! На уроке дети почему-то сидят в кругу, пишут на коленке, рисуют на каких-то обоях, раскатанных в центре класса. Где урок? Где (хэштег)целизадачипроблемы? Чего руки не поднимаем? Дети горбятся – ну откройте же САНПИН! Мы не в экспериментальной школе, и в списке опорной литературы у Вас значатся не Коменский и не Монтессори – есть методисты, которые разработали урок (и там, кстати, ни слова о гитаре!)

8. Ну какой из Макарчука учитель?!

Именно так воскликнул наш общий знакомый преподаватель. Во-первых, учитель не скачет с места на место, а «твой Макарчук» (это было сказано мне) то журналист, то аниматор, то певец, а теперь вдруг учитель. Возмущает даже не то, что он пошел в школу (пусть идет, если чувствует в этом призвание) – возмущает то, что, не проработав ни года, он уже учит других, как построить в государстве идеальную систему образования (даже в «Комсомолке» не поленился напечататься!) Чтобы хаять программу, надо ее «провертеть» хотя бы кружок: взять пятый класс, довести его до одиннадцатого, опробовать на практике все методуказания и только потом, несмело и осторожно, предлагать варианты. Оставьте споры о методике людям из другой весовой категории (простите, эти разговоры для тех, чей стаж уже перевалил за 180 лет), а когда сопляк лезет на трибуну и кричит, что перевернет весь мир без рычага, мы это уже проходили. Ну какой из Макарчука учитель?! Он эстрадник, вожатый, педагог-организатор, но зачем ему белорусский язык и литература?! Профпригодность и авторитетность проверяются временем, а «эти две суперзвезды» долго в школах не задержатся. Они пришли, чтобы лишь наделать шуму и попиариться за счет государственных учреждений. Вряд ли они оставят след и в педагогике, и в сердцах своих учеников.

Обсуждение - Оставьте комментарий